— А при чём тут… Ты за кого меня…
— Гермиона, не кипятись, вопрос серьёзный. Совы не разговаривают. Но зато тут есть любители подмешать лишнего в конфеты, не спрашивая хозяев.
— Да она не голосом разговаривала! Она на пергаменте писала.
Я облегчённо выдохнул.
— А… это нормально. Это другое.
— Что? Разговаривать птицам нельзя, а писать на пергаменте — нормально?
Я хотел было ответить, но внезапно в беседу вмешался доселе молчавший участник.
— Пятая сова… — задумчиво произнесла в пространство перед собой Дафна Гринграсс, тоже прекратившая нарезку.
Я безуспешно попытался задавить наползающую на лицо улыбку. И в таком виде был пойман Малфоем, который, почуяв действительно интересную тему, оторвался от перемешивания и быстро нас оглядел.
— Понимаешь, — начал я, всё ещё борясь с улыбкой, но меня опять прервали.
Позади раздалось знакомое шипение, сегодня для разнообразия переходящее в свист сильно перегретого чайника. Я досадливо отпустил мешалку, чтобы не загрязнять зелье Пустотой, и молча выставил за спиной щит, закрывающий наш ряд. Предупреждать окружающих уже давно не было нужды, народ уверенно отточил требуемые для выживания навыки. Крэбб скастовал купол, Грэйнджер развернулась и достала палочку, позади послышалась разбегающаяся возня… Я просто пережидал этот плановый катаклизм, досадуя, что меня оторвали от работы, но не собираясь оборачиваться. Зря.
Грохнуло так, что заложило уши. Я втянул голову в плечи и усилил щит. Сквозь звон в ушах послышался какой-то влажный удар, через секунду — смачный плеск, и лишь после этого — вопли боли.
Взорвался котёл Лонгботтома. Уизли сегодня задержался: Снейп запретил ему набирать воду, пока тот полностью не разотрёт в ступке все рыбные хребты. Разумеется, рыжий не спешил и всячески филонил, что полностью устраивало Снейпа: ему тоже не нужны претензии коллег, встречающих Рона во время уроков шляющимся по замку вместо пребывания в больнице. Но от обязательного пиро-шоу нас это не спасло. Его исполнил Лонгботтом.
Что он намешал в паре с Финниганом, остаётся неясным. В какой-то момент началась аномальная полимеризация рыбного клейстера. Костяной взвар всплыл, загустел и превратился в твёрдую прочную крышку, армированную кусочками травы и в полтора килограмма собственного веса. Изменившееся давление привело к лавинному газообразованию в растворе под крышкой.
Твёрдый блин выстрелило вертикально вверх, словно ядро из пушки. Ударившись о потолок, он полетел обратно. Полтора твёрдых килограмма с хорошей скоростью плюхнулись в варево. Разлетевшийся во все стороны кипяток и составил основной поражающий фактор сегодняшней аварии.
— Переселившись на галёрку, вы заметно поглупели, мистер Лонгботтом, — без привычных ругательств сообщил Снейп, накладывая чары первой помощи. — Ещё один такой взрыв, и вам придётся обосноваться в «загоне».
Он обернулся в поисках сопровождающего, поморщился — пары сегодня разбивать нельзя — и сделал выбор:
— Финниган, проводите Лонгботтома в больницу. И Уизли с собой прихватите.
Хоть рыжий и не мог сегодня подорвать котёл, но он явно изнывал от скуки, а это было опасно. Для одного урока хватит и одного происшествия.
Я вернулся к помешиванию. Гермиона приступила к отделению брюшек и жвал Сахарных муравьёв. Это довольно долгая кропотливая работа на двоих: один поставляет брюшки, второй — непрерывно добавляет их по одному в котёл с помешиванием. Но быстро вспомнила о прерванном разговоре.
— Так почему, когда сова пишет на пергаменте, это нормально?
— Нормально то, что это переводит ситуацию из маловероятной в невероятную, — вздохнув, ответил я. Чего б такого наврать, чтобы это звучало нормально и для кое-кого, кто уже частично догадался? — Магические животные иногда могут общаться мыслеречью, которая воспринимается как голос в голове. Но освоить абстракцию письма… к чему такие сложности?
— Но я сама видела!
— Я бы и сам с интересом посмотрел. Лапами, созданными для охоты, а не для…
— Да не лапами она это делала! Она чем-то капнула на пергамент — и появилась надпись.
— Похоже, мы подходим к самому интересному. Что там было написано?
— Ну… чтобы я поторопилась, а то она на ужин опаздывает.
Со стороны свиты Малфоя донеслось судорожное кашлянье. Я покачал головой.
— Бедная птица. Что-то мне подсказывает, что она не просто так была вынуждена взяться за перо.
— Ну, мы немного… Могла бы и подождать, между прочим! Еду и питьё мы ей предоставили.
— Но где-то дома её ожидал горячий рождественский ужин… Шучу! Итак, она хамски просила поторопиться с неоплаченной посылкой и хамски отвергала воду в пепельнице.
— Откуда ты…
— Что же ещё может найтись в магловом отеле, кроме стаканов, пепельниц и халявного мыла?
— Логично, — неуверенно признала она и с подозрением посмотрела она на меня. — Что ты делаешь?
— Титрую кислотность, — пояснил я, всматриваясь в цвет лакмусовой бумажки и добавляя ещё муравьиных потрохов. — Ответственные зельевары пробуют на кончик языка, но у этого варева отвратительный вкус.
— Мне кажется, ты врёшь, — окончательно уверилась в своих подозрениях Гермиона.
— Он прав, Грэйнджер, — вступился Малфой. — Передай мне тех бумажек, пожалуйста.
Я передал Драко всю книжку. На обложке имелась контрольная цветовая шкала.
— При нормальной готовке эту смесь действительно пробуют, — продолжил Малфой, окуная бумажку в свой котёл. — Или используют льняные волокна, вымоченные в специальном зелье. Но волокна дают неточный результат, а сплёвывать тут негде.
— Этого нет в учебнике!
— Это продвинутый уровень, — сказал я. — Цени. В адаптированном для первого курса рецепте даётся усреднённое количество ингредиентов. Всё, муравьёв больше не надо.
— И какой уровень кислотности необходим? — спросила она, берясь за перо.
— Пэ-аш 3.5–4. Не кислее яблочного сока. Слизь мне нужна через две минуты.
Грэйнджер достала и отмерила в мензурку две ложки пресловутой слизи флоббер-червей.
— Не понимаю. Этот клейстер и так густой. Зачем ему ещё больше загустителя?
— В данном случае слизь не даёт клейстеру затвердеть, как это получилось у Лонгботтома, — ответил Малфой. — Хотя немного и загущает. Ничего страшного, это же концентрат. Перед применением его сильно разбавляют водой и распыляют над полем посредством специального заклинания.
Грэйнджер записала в тетрадь и эти сведения.
— Так что же там с совой? — напомнил я. — Несмотря на чудовищные вещи, о которых ты рассказала, на звание «хамка года» эта птица пока не заработала.
— Ты ещё не знаешь, что она моей маме написала! — оживилась негодованием Гермиона.
— Несмотря на затянутое вступление, мы всё ближе к развязке. Что же она написала твоей маме?
— Я… не знаю. Я выбежала… вышла из комнаты.
Я вздохнул. Хотел было ответить, но не выдержал Драко.
— Слушай, может, просто дашь почитать эти пергаменты?
— Не могу. Их нет.
— И где они? — спросил я.
— Они исчезли.
— Ага! — синхронно произнесли четыре парня вокруг. Гринграсс слегка кивнула и улыбнулась. Когда улики прячут концами в воду — это по-слизерински.
— Да ну вас, — обиделась Грэйнджер. — Сова действительно была, мы обе её видели.
— Не сомневаюсь, ведь этому имеется материальное подтверждение, — я покосился на серьги.
Они ей действительно шли. Две белоснежные жемчужины — крохотные, с пшенное зерно — находились внутри прозрачных камней идеальной огранки. Свет и Порядок. А также — прекрасная защищенная основа для размещения тех существ, один из которых работает «подставным разумом» в моём артефакте. Только иначе обученных и настроенных. Среди защищающих разум артефактов не бывает двух одинаковых.
— Но что же всё-таки наговорила сова? Тебе ведь мама что-то рассказывала, если ты возмущаешься?
— Это… неважно, — Грэйнджер отчего-то смутилась и попыталась оглянуться назад. — Вас не касается.
