«Смешайте каплю правды с вымыслом, дополните мифом, подбросьте щепотку раздражающей всех истины, и вот уже слушатели вполне доверяют рассказчику, следуя за его полётом мысли,» — я вспомнил одну из лекций по философии, которая в точности отображала происходящее передо мной.
Шайтраны даже забыли, что они, вообще-то, воины императора, пришедшие сюда ради смерти в его славу.
Я сам заслушался явно придуманной древней легендой, переплетённой с историей создания клана и вывернутыми против действующего императора фактами об уничтожении клана Хорг Кхан. Невольно я стал ненавидеть императора шайтранов ещё больше. Хороший актёр. Играет так натурально, что хочется поклясться в верности. Шайтранам так тем более. А ведь реальная история заставила его стать актёром, чтобы не попасться дознавателям. Хорошо, что я его не убил тогда.
— Но я прекрасно знаю и понимаю, что Император великий маг. И на его стороне множество могучих воинов. И всё-таки я должен остановить съедающее его душу безумие ради спасения своего народа. И знаете что? Я бы сам посчитал себя безумцем и смертником, идя к вам и предлагая подобное без какой-либо силы за своей спиной. Но... мои молитвы были услышаны. Силы этого мира явили первородного, чьи способности такие же, как и в легендах о праотцах. Я сам стал свидетелем этой силы. Он явился ко мне однажды и сказал, что хочет остановить безумство. Что война лишь погубит две наши расы. И ему придётся обнажить свой великий меч, убивая миллиард за миллиардом наших воинов до тех пор, пока на этой благословлённой планете не останется никого из наших братьев. И следом он придёт на Шаю, сеять там разрушение и... Хаос. Вы слышали о нём. Некоторые, возможно, даже видели последствия его битв. Я содрогнулся от одной лишь мысли, что произойдёт, если он
прорвётся на Шаю. Если он сожжёт города, обрушит свой гнев на ясли... Что, если он уничтожит поля Ржана? Ему даже не обязательно убивать всех нас, мы просто исчезнем и вымрем от голода... Я смелый шайтран, я тоже разведчик, как и вы, и я выживал там, где земля превращалась в лаву. И я, наследник первородного, его кровь от крови, всю жизнь не боявшийся смерти... Испугался. Но не за себя. А за мой народ... За детей. За вас. Смерть для шайтрана — пустяк. Но есть вещи куда ужаснее... Например, забвение.
Он сделал многозначительную паузу и посмотрел на всех вокруг. Даже те, кто явно был недоволен его словами, молчаливо и задумчиво продолжали слушать.
— И тогда я спросил его: если ты хочешь остановить войну, то как ты предлагаешь это сделать? Как ты предлагаешь хищникам уживаться на одной горе? И знаете, что он мне ответил? Как же просты были его слова, как же глуп я был сам, не замечая очевидного. Он сказал, что два тигра никогда не поделят холм, но гора... Если она достаточно большая, то два тигра могут и не встретиться ни разу за всю свою жизнь. Мы всегда думали, что Шая одна в своём роде. И мы ошиблись. А сколько ещё миров, подобных этому существует? Что мешает шайтранам жить на Шае, а людям на Земле?
Мы разные, но пусть тот, кто скажет, что нам нечему друг у друга учиться, кинет в меня камень! Вы сами видели, на что способны их механизмы. Они же в восторге от нашей магии. Мы можем помогать друг другу. Так я подумал! Я спросил у Первородного, сможет ли он удержать людей от войны? Сможет ли он дать нам дичь и плодородные земли? В ответ он притащил ко мне огромную рыбу, похожую на те, что встречались лишь в легендах. Он сказал, что с технологиями даже Шая сможет возродить озёра, реки и океаны. Но сделать это смогут лишь наши далёкие поколения. Я спросил его тогда, как же нам прийти к миру, когда столько крови пролито между нашими народами. И он дал мне ответ. Лишь мудрые, а не кровожадные правители способны на это. Те, кто правит на земле — никогда не примут этого. Но он родился, и более люди не будут без надзора первородного творить всё, что захотят. Шайтранам же нужны перемены, так как старая гнилая ветка Ржана не даст хорошего урожая. И тогда-то я понял, что настало время исполнить то, ради чего я живу и существует клан Хорг Кхан. Как не пытались нас извести — «Создатель» уберёг. Это мой долг. Ради вас и ваших детей. Но один я не справлюсь. Мне нужна поддержка. Поддержка каждого из вас, кто желает счастливой охоты нашим детям. Иначе, боюсь, что эта охота никогда не наступит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хотело закричать «БРАВО», но, видя скепсис в глазах парочки длинноногих и длинноруких тварей, я решил появиться и немного поиграть на публику.
И всё же, как он хорош! Я даже чуток ненависть свою поубавил к этим тварям. Но не настолько много, чтобы клятвенно подтверждать эти банальные предвыборные обещания. Политик всегда остаётся политиком. Он не всеведущий и говорит не то, что будет. И даже не то, что думает. А то, что нужно говорить.
Я проявился перед строем разведчиков и засиял полупрозрачным радужным покровом, после чего на шайтраньем языке спросил у всех присутствующих: «есть ли среди вас те, кто сомневается в словах будущего императора? Преданные воины лживой кровожадной твари, что хочет добиться уничтожения наших миров? Если да, я с огромной радостью вырву сердце этой твари. Вырву из груди каждого ублюдка, что пойдёт против меня, и брошу эти проклятые скверной сердца к ногам сошедшего с ума императора перед тем, как вырву сердце и у него самого.»
Желающих бросить мне вызов, к сожалению, не нашлось.
— На колени перед новым императором, твари. Пока я не сжёг ваши души. — Указал я рукой на землю, после чего махнул рукой Генералу. — Рыгвар, командуй!
Клятвы были даны. Обряд крови оросил джунгли Амазонки и завершился отречением от старого императора. Это была круговая порука. Даже если кто-то из них и сожалеет, решит предать, он сдохнет в любом случае. Как и его родные. Последние, впрочем, умрут несколько позже, на тяжелейших из всех возможных работах для раба. Лагерь был свёрнут, и группа отправлялась дальше. Я нарядился как шайтран, скрыл лицо за маской и двигался позади группы в невидимости. Моему источнику и кристаллам маны требовалась подзарядка. Поэтому я решил не пользоваться манозатраными возможностями Владыки.
За неделю мы обошли свыше двадцати лагерей и провели свою агитационную предвыборную компанию. На месте покинутых зон для тех, кого не было в лагере, мы оставляли приказ-записку, с требованием вернуться в основной лагерь. Там было... многовато клыкастых, и мы решили оставить этот двухсоттысячный форпост на десерт. Не везде дела проходили гладко. Бывало, приходилось вырезать под ноль очередную группу. Демонстрация такого уровня мощи благодатно прочищала мысли тех, кто занял сторону бунтующих и нового императора. Бывало, лагеря разделялись, начинались драки. Я убивал чужих и спасал «своих». Сила исцеления, что была благословением божественного «Создателя», благодатно легла на фанатичную веру новых подданых. Ну а когда наш отряд стал превышать пятьсот человек, сопротивляться перестали. Лишь один раз довольно сильный маг потребовал от своих двух сотен воинов пойти в атаку на нас. Те посмотрели на него, как на идиота. Я же переместился ему за спину, активировал хаос и, проигнорировав магический щит, плавным движением руки прожёг артефактную защиту, схватился за сердце, вырвал его и швырнул мага в сторону колеблющихся войск.
— Раздеть, оставить лишь родовой плащ. Все артефакты передать Великому Генералу. Труп этого презренного идиота привязать к ящеру и тащить перед группой.
Вернувшись к своим пешкам, я позвал их пошушукаться.
— Мне нужно отойти. Вы пробегитесь по окрестным маленьким отрядам. К крупным, от сотни человек, не суйтесь. К сильным магам тоже. Когда вернусь — двинемся к более крупным лагерям, а затем и к зиккурату. Нам нужно насобирать хотя бы тысяч двадцать, прежде чем переть в такое крупное поселение, да ещё и связанное порталом с другим. Бойтесь предателей, что могут рискнуть жизнью и предупредить местного командующего. Вышлите передовые отряда дозора. Если вас решат атаковать — отступайте. В бой без меня не вступать. Всё понятно?
