часа я ворочался, вспоминая, как отец чуть не ударил меня, и отчаянно призывая Анну, чтобы она подсказала, что же мне делать. Потом врубил светомузыку и смотрел на огни, пока не заснул.
За завтраком мы не разговаривали, да и не ели почти. Наконец отец сказал:
— Билл, я хочу попросить у тебя прощения за вчерашнее. Ты не сделал ничего такого, что могло бы оправдать мое поведение, я не имел права так разговаривать с тобой.
— Ничего, все нормально, — ответил я и добавил: — Боюсь, я тоже наговорил лишнего.
— Что наговорил — это полбеды. Хуже то, что ты мог так подумать. Билл, я всегда любил Анну и сейчас люблю ее не меньше, чем прежде.
— Но ты сказал… — Я запнулся. — Нет, до меня, видно, не доходит…
— Что ж, это более чем естественно. — Джордж поднялся из-за стола. — Билл, церемония назначена на три часа. Ты сможешь одеться и быть готовым где-то к двум?
Я замешкался.
— Нет, Джордж, вряд ли. У меня уйма дел. Он ничем не выдал своих эмоций.
— Понимаю, — сказал он бесстрастно и вышел. Через пару минут отец уехал из дома. Еще через несколько минут я позвонил к нему в контору. Автоответчик промурлыкал: «Хотите оставить сообщение?» Я не хотел. Я решил, что Джордж заедет до трех домой, и вырядился в свой парадный костюм. Даже помазался отцовским кремом для бритья.
Он не приехал. Я без конца названивал в контору, но в ответ слышал неизменное: «Хотите оставить сообщение?» Тогда, стиснув зубы, я набрал номер миссис Кеньон.
Никто не взял трубку. Там тоже никого не было.
Время медленно, но неумолимо ползло вперед, а я ничего не мог поделать. Наконец пробило три. Отец где-то сейчас вступал в законный брак, но я не знал где. В полчетвертого я вышел из дома и отправился в кино.
Вернувшись домой, я заметил, что на автоответчике горит красная лампочка. Нажал на клавишу и услышал отцовский голос: «Билл, я пытался связаться с тобой, но тебя не было дома, а ждать я не мог. Мы с Молли уезжаем в короткое путешествие. Если понадобится, звони в Чикаго до востребования — мы будем где-то в Канаде. Вернемся в четверг вечером. До свидания».
Запись закончилась.
В четверг вечером! А старт в пятницу утром.
Глава 3
Космический корабль «Бифрост»
Отец позвонил мне от миссис Кеньон — то есть от Молли — в четверг вечером. Мы оба разговаривали вежливо, но натянуто. Да, сказал я, у меня все готово, надеюсь, они хорошо провели время. Да, сказал он, неплохо, а теперь они ждут меня у Молли, чтобы завтра с утра всем вместе тронуться в путь.
Я ответил, что, к сожалению, не знал о его планах, а потому купил себе билет до Мохавского космопорта и забронировал номер в отеле «Ланкастер». Как же быть?
Отец задумался, потом заметил:
— Похоже, ты стал совсем самостоятельным, Билл.
— А как же!
— Хорошо. Тогда встретимся в порту. Хочешь поговорить с Молли?
— Нет-нет, просто передай ей привет от меня.
— Благодарю, непременно передам. — И он повесил трубку.
Я побрел в спальню, взял рюкзак — пятьдесят семь и пятьдесят девять десятых фунта. Не прибавишь даже лягушачью икринку. Комната была совсем голой: единственное, что в ней осталось, это моя скаутская форма. Взять ее с собой я не мог, а выбросить не хватало духа.
Я понес было форму к мусоросжигателю, но по дороге передумал. Когда нас взвешивали, я набрал сто тридцать один и две десятых фунта вместе с одеждой.
Но в последние дни у меня появились проблемы с аппетитом.
Я встал на весы — сто двадцать девять и восемь десятых. Схватил скаутскую форму и взвесился с ней — сто тридцать два с половиной.
Уильям, сказал я себе, никакого ужина, завтра утром никакого завтрака и ни капли воды. Свернул форму и взял ее с собой.
В квартире не осталось ничего, кроме моего несъеденного ужина в холодильнике — приятный сюрприз для новых жильцов. Я вырубил все электроприборы, кроме холодильника, и запер за собой дверь. Странное было ощущение: сколько себя помню, мы всю жизнь прожили здесь — Анна, Джордж и я.
Я спустился в подземку, пересек город и пересел на линию, ведущую в Мохаве. Через двадцать минут я был уже в отеле «Ланкастер» в Мохавской пустыне.
Номер, забронированный мною, оказался койкой в бильярдной комнате. Пришлось спуститься к портье выяснять отношения.
Я сунул ему под нос карточку, в которой черным по белому было написано, что мне оставлена комната. Он взглянул на карточку и заявил:
— Молодой человек, вы когда-нибудь пробовали разместить в отеле шесть тысяч человек одновременно?
Я признался, что не пробовал.
— Тогда радуйтесь, что вам досталась койка. В вашей комнате поселилась семья с девятью детьми.
Я повернулся и пошел восвояси.
Отель очень напоминал дурдом. Даже если бы я не дал себе торжественного обещания не ужинать, мне это все равно не грозило. К столовой невозможно было подобраться ближе чем на двадцать ярдов[362]. Под ногами путалась малышня, сновавшая туда-сюда и оравшая во все горло. В холле на полу сидели семьи эмигрантов. Я поглядел на них и подумал: интересно, из какой помойки их всех выгребли?
В конце концов я улегся на свою коечку — и тут меня начал донимать голод Стоила ли форма, которая мне явно не пригодится, таких жертв — это вопрос на засыпку.
Если бы у меня была с собой продовольственная книжка, я, наверное, встал бы в очередь в столовую. Но мы с отцом уже сдали книжки. Правда, у меня осталось немного денег. Можно было поискать какого-нибудь свободного торговца; говорят, они обычно так и роятся возле отелей. Но отец считает, что «свободный торговец» — неправильное название. На самом деле они просто спекулянты, а у спекулянтов порядочные люди никогда ничего не покупают. Да и как их искать, этих торговцев, кто бы подсказал.
Я встал, выпил воды, снова лег и заставил себя расслабиться. В конце концов мне все же удалось заснуть. Снился мне клубничный торт со взбитыми сливками — я имею в виду, настоящими, из-под коровы.
Проснулся я зверски голодным, но тут же вспомнил, что сегодня мой последний день на Земле. Возбуждение от этой мысли приглушило голод. Я встал, надел скаутскую форму, а поверх нее — космический костюм.
Я думал, что мы сразу отправимся на борт. Но не тут-то было.
Сначала нам велели собраться
