class="p1">Простившись с ней, я направился к дяде Гене и Стражам, и уже через пару минут мы перенеслись в мое родовое гнездо.
* * *
— Собственно, это и произошло, — закончил я свой рассказ и потянулся перебинтованной рукой к бокалу с вином. Мои раны, когда мы вернулись домой, довольно сильно удивили Адду и маму. Все же редкий разумный способен наплевать на внутренний барьер и перенапрячь праноканалы так, чтобы навредить собственному телу. Столь же абсурдно как умышленно держать ладонь на включенной конфорке. Какой бы могучей ни была твоя сила воля, скорее всего, через секунду руку ты отдернешь.
Однако, кроме редкости, в подобных ранах ничего удивительного нет. На самом деле я уже могу снять повязки, а к утру и вовсе не останется ни боли, ни следов. А если бы наши целительницы дольше тратили на меня свои силы, то и утра бы ждать не пришлось — уже бы все полностью зажило. Но мама, убедившись, что никакие страшные последствия мне не грозят, оставила мои руки самую малость недолеченными. Мол, запомни, и не лезь туда, где придется перенапрягаться сверх меры. Да уж… материнская забота она такая — профилактические подзатыльники… исцеляющие ругательства… ну и так далее в том же духе.
— Поразительно, — удрученно покачала головой мама. — Возможно, мы никогда не узнаем, чего хотела достичь Черная Инквизиция, затеявшая все эти мерзкие ритуалы, однако ж Кезеф умудрился подмять под себя чужие труды и использовать их в своих целях… Засранец.
За высоким столом в одной из гостиных мы сидели практически в семейном кругу. Пусть мы шестеро представляли три разных рода, эта условность никого не смущала. Ханиэль моя жена, а значит не имеет права идти против моей воли. Так что, если мама может не сдерживаться в выражениях при мне, значит и при ней тоже (если я рядом, а вот их общение с глазу на глаз будет уже зависеть от их собственных отношений). Ранза в этом доме уже давно своя, и мама, и дядя Гена, знают, что она тоже будет моей женой. Так что единственный условно «лишний» разумный здесь Лата. Но, во-первых, она еще не глава рода и идет «прицепом» к Ранзе. А, во-вторых, мы к ней уже все успели привыкнуть.
— Он всегда достигает своих целей, — сухо произнес дядя Гена. — Поразительное умение.
— Не всегда, — хитро улыбнувшись, мама покачала головой. — Крахатдум он так и не получил.
— И Илья отказался от его предложения, — добавила Ранза.
— Кстати, да, — подняла указательный палец мама и повернулась ко мне. — Если бы ты тогда согласился, сейчас был бы кронпринцем. Не жалеешь? — ее голос неожиданно стал серьезным.
— Нет, — улыбнулся я и обвел теплым взглядом присутствующих. — У меня свой прекрасный правильный путь, благодаря которому меня окружают счастливые разумные.
Я видел по лицам мамы, дяди Гены и Ранзы, что они прекрасно поняли меня. Махамайя с Крокомотом благодарно кивнули, а мама тихо произнесла: «Спасибо».
— Не стоит, — покачал я головой. — Не считайте меня законченным альтруистом. Ваше счастье и благополучие — это мое счастье и благополучие.
— Ну хватит, Илюш, — усмехнулась мама, — не строй из себя демона, который действует лишь в угоду удовлетворения своих страстей. Человеческого в тебе гораздо больше, хоть людской крови в тебе нет ни капли. Так что просто прими нашу благодарность и не ворчи.
— Ладно, — я поднял руки, признавая поражение, — тогда больше не поднимайте эту тему. Запомните, что я рад тому, что я глава Свободного Рода Ильяриз, а не наследник Кезефа Люцифера.
— Хорошо, — кивнула она.
В целом, переживания мамы вполне можно понять. Всякий разумный родитель желает только лучшего для своих детей, и как бы мама не относилась к Кезефу, умом она понимает, что такое титул кронпринца всей Оси Миров. И это понимание не дает ей покоя. Но, справедливости ради, она только-только узнала о том, что мой биологический отец стал Осевым Королем. Успокоится со временем. И, надеюсь, мои слова помогут ей не заниматься такой бесполезной ерундой, как переживание об упущенных возможностях. Чужих упущенных возможностях… Стоп! А ведь Кезеф и ее звал замуж. Точнее, он хотел полностью признать меня, тем самым автоматически признавая мою мать равной своим женам. То есть она бы стала матерью наследника, а теперь была бы Старшей из Осевых Королев? Ох ты ж… А это уже не мои упущенные возможности. И дядя Гена, скорее всего, тоже понимает это. Проклятье… Может, сейчас и не лучшее место для вопроса в лоб, но нужно сразу расставить все точки на «ё» и не оставлять у себя в доме бомбу замедленного действия.
— Ты сама-то не жалеешь, что упустила возможность стать главной из Осевых Королев? — глядя в глаза маме, спросил я. Мой вопрос прозвучал очень неожиданно. Сидевшая справа от меня Ханиэль даже слегка вздрогнула, а Ранза на миг округлила глаза. Лата же умудрилась удержать на лице восковую маску безразличия, а дядя Гена, на миг замерев, продолжил доставку наколотого на двузубую вилку сыра себе в рот. Вот только…
— Дзынь!!!
Вилка не выдержала давления. Крокомот сжал ее двумя пальцами так сильно, что несчастная потеряла голову.
— Ген… — с ласковым укором произнесла мама, погладив Генрея по огромному плечу. — Ну нельзя же так, — покачав головой, она перевела взгляд с валяющейся возле бокала с вином зубцов вилки на меня. — А ты, Илюш, хорош такие вопросы с бухты-барахты задавать, — усмехнулась она. — Хотя спасибо, что спросил. Судя по летающим вилкам, есть те, кому тоже интересно. Так вот, для всех интересующихся отвечаю: с давних пор лично мне плевать на Кезефа Люцифера и его жен. В число трех дорогих моему сердцу мужчин он точно не входит. А вот ты, Гена, кстати, входишь. Как и наши с тобой два сына.
Сперва Генрей расплылся в счастливой улыбке, однако тут же встрепенулся:
— Два сына? — изумленно выпалил он.
На что мама ехидно улыбнулась и повернулась ко мне.
— Илья, скажи, правильным ли путем будет считать, что у меня в животике зародился твой братик?
Хмыкнув, я потратил капельку праны, после чего ответил:
— Правильным, мама. Поздравляю вас обоих!
— Поздравляю, Госпожа Инниарла! — вперед остальных девушек успела Ранза.
— Присоединяюсь к поздравлениям, Госпожа Инниарла, — тепло проговорила Ханиэль.
— Примите и мои поздравления, — поклонилась Лата.
Ну а дядя Гена все это время с открытым ртом пялился на маму. Затем резко вскочил на ноги и сгреб ее в объятьях, поднял со стула и закружил по комнате.
— Аккуратнее, Ген, с меня теперь пылинки нужно сдувать.
Тут она, конечно, лукавит. Одаренная ее ранга, к тому
