И никто в славном городе Енисейске проживая, не подумывает о переезде либо в Томск, где Университет, либо в Красноярск, к железной дороге поближе. Перспективы освоения севера ого какие, дух захватывает. Понимают земляки, что Российской империи нужен свой, надёжный и короткий путь до Аляски и Калифорнии. А в порту Проточный (у нас — Диксон), выбранном как место для зимовки караванов идущих на восток начальствует целый капитан первого ранга Похвиснев с полусотней ветеранов морской службы. Выйдут в отставку прапорщиками по Адмиралтейству — благородиями! Интересно, что гарнизон Проточного содержат и горды сим фактом необычайно всё те же томские промышленники, получившие концессию на разработку медных месторождений в районе озера Пясино. Сибиряки, кстати, очень ревностно отнеслись к приращению России Калифорнией, считали надо бы сперва Сибирь исследовать и освоить. Потому с восторгом приняли планы по развитию Северного морского пути и железной дороги до Тихого океана.
Не пристало, не пристало самодержцу колебаться и сомневаться, но до последнего тянул, думал, прикидывал — оставлять Томск в стороне от Транссиба (путь то короче до Владивостока на сотню вёрст, если город на Томи окажется севернее магистрали) или же «прицепить» к «железке».
Однако на всю Россию озвученное решение — отправить цесаревича Александра Константиновича на учёбу в сибирский Университет, зажгло зелёный семафор перед томскими фанатами «чугунки». Чёрт с ним, всё-таки я тут в альтернативной реальности, пускай немного иначе развиваются родные сибирские края. Тем более земляки-сибиряки здорово помогли шестнадцатилетнему Константину, поделившись прибылями от добываемого золотишка. Получили в обмен, конечно, «крышу» от наездов губернских и столичных чиновников, не дерзающих с той поры «нагибать» золотопромышленные артели, где половинный пай у Константина Николаевича. Да и наиболее перспективные участки утверждались за такими объединениями золотопромышленников буквально «по щелчку». Так что взаимовыгодно сотрудничаем, взаимовыгодно. И вполне заслуженно пойдёт «Сибирская магистраль» через университетский город, благо от Красноярска до Ачинска уже положили рельсы местные энтузиасты чугунки…
Томская общественность за Университет готова была последние штаны продать и пароход «Томск» был лишь малой толикой пожертвований «на одоление супостата» — САСШ. Еле уговорил деньги тратить на университетский городок. А армейские инженеры уже «пробивают» магистраль от Томска на запад, к Оби, на некоторых участках начались работы, спешат томичи успеть к 1866 году, когда цесаревичу исполнится 17. Сомневаюсь, что несмотря на стахановские рвение получится у сибиряков доставить государыню Александру Иосифовну и наследника Александра Константиновича, ну и меня «в нагрузку» от Санкт-Петербурга до Томска по рельсам. Но какой-то участок пути до города точно проедем «чугункой». Вёрст 200? А может все 500?
Каюсь, наблюдая за «железнодорожным порывом» томичей обокрал Володю Кузьмина и от своего имени запустил в народ песню. Ту самую, про то как «Поезд мчит меня в сибирские морозы…».
Там всё смыслово совпадает — провода телеграфа уже «сшили» империю, осталось паровозным гудком растревожить таёжную глушь. Одного не учёл — «паровозная романтика» песни, она на втором плане, а сам хит посвящён расставанию любящих сердец.
Дорогие россияне как с ума посходили, выводя трагически: «Я не забу-у-у-у-д-у-у-у теб-я-я-я-я никогд-а-а-а-а-а-а-а-а»…
А царь батюшка ожидаемо, в очередной раз стал кумиром молодёжи. Песня тут же подверглась переделкам и её пели уезжающие через океан, творчески заменив сибирские морозы на какие то там калифорнийские грёзы, сам слышал. Но главное — душераздирающее: «Я не забу-у-у-у-д-у-у-у теб-я-я-я-я никогд-а-а-а-а-а-а-а-а» — осталось…
Горчаков перед отъездом даже поинтересовался, не специально ли поэт К. Н. Романов, ученик самого А. С. Пушкина написал такое произведение, не побуждения ли ради к «перемене мест». Ответил Александру Михайловичу предельно честно — именно для поощрения переселенческой политики и писалось. Канцлер отбыл в КША под впечатлением. А вслед фрегату с официальной делегацией океан пересёк «минный транспорт» «Томск» имея на борту полдюжины катеров, предназначенных для атаки кораблей флота САСШ шестовыми минами. Балтийцы ещё в 1857 году провели масштабные испытания этого оружия, опередив время той, моей реальности. Надеюсь, первые успешные подрывы вражеских боевых кораблей шестовыми минами ЗДЕСЬ запишут на свой счёт отчаянные мичмана, чьи катера сейчас Норфолке готовятся к боевым выходам. Десятитонные малыши, с цельнометаллическим корпусом выдавали от 12 до 14 узлов, тут разнилось качество и мощь паровых машин, сами корпуса были абсолютно однотипны. Своим закрытым приказом я поименовал катера в честь купцов и промышленников, пожертвовавших флоту «Томск». Одновременно «для конспирации» велел до поры называть катера по номерам. Вот даст Бог, рванём успешно, пустим на дно броненосный утюг северян и тогда гордо напишем на катере «Семён Головатый», или «Анастас Брюханов». И непременно в газеты! Портреты доблестного экипажа (дай Бог живы останутся) и купца-жертвователя. А как хотите — пиар 21 века в середине века 19 убойная штука! Когда добровольцев, составляющих экипажи катеров, перед отбытием «Томска» повели фотографироваться и в салоне «нарисовался» государь император народ впал в ступор. Делали фото каждого моряка отдельно, потом запечатлевали экипаж катера и экипаж, но уже с императором. Выходя из фотоателье подумал, — надо дать вдогонку строгую инструкцию, чтоб никаких самоубийственных таранов. Не камикадзе чай. Хотя, судя по тому как «загорелись» парни после фотосессии с царём-батюшкой, — хрен они свернут с боевого курса, погибнут, но не отступят.
Президент и военный министр Конфедерации телеграфировали в Петербург и Лондон, умоляя передать, в счёт будущего урожая хлопка оружие. Винтовки и патроны. Патроны, патроны, патроны!!!
Оказалось, что запаса по 50-100 выстрелов на ствол катастрофически мало. Будь в достатке боеприпасов никогда бы янки не дошли до пригорода Луисвилла. Там сейчас, судя по донесениям российских наблюдателей такая неразбериха, дома предместья вперемешку заняты то конфедератами, то северянами, эдакий Сталинград в миниатюре. Широко применяются ручные гранаты, изготавливаемые на заводике, совсем неподалёку от русского госпиталя. Клипера эскадры Истомина ушли в крейсерство и не знали об официальном объявлении войны между САСШ и Российской империей, но это проблема плёвая. Другое тревожит — пропал в Атлантике пароход «Алабама» везший из Кронштадта 250 гальваноударных мин конструкции умницы Бориса Семёновича Якоби. «Алабама» уже как две недели должен пришвартоваться в Чарлстоне, чтобы оттуда под сильным конвоем дойти до Норфолка. Чёрт бы с ним с пароходом и с минами, но на «Алабаме» три десятка гардемаринов, должных получить офицерский чин уже на Атлантической эскадре Балтфлота. Ладно, если их захватили янки, досадно, но не смертельно, вернутся после плена на родину, но если мины сдетонировали?
Конфедеративные Штаты Америки, заполучив в союзники Великобританию и Россию и договорившись с Мадридом о дружественном нейтралитете повели компанию по заимствованию средств для наискорейшего разгрома неприятеля. Россия отговорилась огромными расходами на прокладку Великого Сибирского железнодорожного пути, а королева Виктория выразила готовность предоставить займ в размере 50 миллионов золотых, считаемых по довоенному курсу, долларов единой САСШ, но не деньгами, а военным снаряжением и боевыми кораблями. Южане не хотели забирать плавающий хлам по двойной (время то военное) цене и резонно заметили — русский и английский флоты и так обеспечивают безопасность гаваней КША, не лучше ли на всю сумму получить пушки и винтовки с большим запасом зарядов. Расход патронов в этой войне воистину ужасающий, военные наблюдатели заговорили о «снарядном и патронном голоде» мешающем Югу одержать быструю и решительную победу. Джеймс Бьюкенен, исполняя функционал посла Конфедерации в Российской империи, так переживал за плохое снабжение армии КША, что частным порядком попробовал занять денег сразу в трёх банках Петербурга и Москвы. Даже выезжал в первопрестольную, попросить о финансовой помощи старообрядцев, всё большую силу забирающих в старой столице.
