Громовой глас сконфуженно замолчал.
Инструктаж, проведенный Мими, не пропал даром.
Волк лихорадочно ухмыльнулся.
— Ну, так что скажете, уважаемые? — снова выкрикнул он. — Отпустите его. Пожалуйста. Я вас очень прошу. Он попал сюда по недоразумению. Ему очень некогда, ей-Богу!..
Снова тишина.
— Ну тогда, пока вы думаете, я спою вам еще одну свою любимую, — дружелюбно сообщил Серый.
— Музыка народная. Слова народные. "Во субботу день ненастный". В Стелле исполняется впервые, — торжественно, как конферансье на правительственном юбилее, объявил он и, не откладывая дело в долгий ящик, вступил:
— Во субботу день ненастный,
Нельзя в поле работать…
Где-то недалеко, у ворот, завыл в ритм песни на три душераздирающих голоса Гербер, и вся вселенская тоска, безнадежность и отчаяние слились в этом пронзительном четырехголосье человека и его друга.
Потревоженные души, мучимые неведомой доселе печалью, застенали, заплакали и заметались по всему подземному царству.
Казалось, еще чуть-чуть, и сама твердь земная и гладь небесная расколются от необъятного горя, и прольются слезами мира наводнения и потопы.
— НЕТ!!!
— Стой!!! Перестань!!! — завизжал с неба истеричный женский голос.
— Ну, хорошо. Давай, поговорим, — согласился раздраженный мужской, и перед отроком Сергием из ниоткуда материализовались две одетые в черное фигуры. И что-то во всем их виде намекало на то, что они были чрезвычайно недовольны.
Может, это были языки пламени, вырывавшиеся у супругов из ушей.
Может, молнии, плясавшие вокруг сжатых кулаков.
А может, просто такое выражение лиц, увидев которое в другое время даже Серый, недолго думая, перешел бы на другую сторону улицы, а еще лучше — города.
Но сейчас на карту было поставлено все, и времени на сантименты не было.
— Давайте, поговорим, — примирительно согласился он.
— Что тебе надо? — злобно бросил Хтон.
— Тень моего друга Ивана из Лукоморья. Был по недоразумению убит сегодня утром, — без запинки отрапортовал Волк.
Хризоморфа с неприязнью оглядела непрошенного гастролера, тяжело вздохнула и произнесла:
— Ладно. Только у меня есть одно условие. Ты должен узнать его среди других. Ты будешь ходить по Сабвею, пока сам не найдешь…
— Музыка народная. Слова народные, — провозгласил Серый и взялся за Инструмент.
— Хорошо, хорошо! — поспешно замахала руками царица. — Я приглашу сюда тени всех, кто умер за последние два… нет, три дня. Узнаешь его — считай, условие мое выполнено. Согласен?
— Да.
— А если не найдешь — останешься здесь на всю жизнь!
— "Лучинушка". В Стелле исполняется впер…
— Хорошо! Уберешься отсюда как можно скорее!..
Царица хлопнула в ладоши, и туман вокруг них сгустился до невозможности, а когда через минуту рассеялся, то Сергий понял, что окружен со всех сторон сонмами печальных полупрозрачных людей, чьих бледных лиц было не различить, безжизненно колышущихся на ветру.
И все они в этих своих стеллийских балахонах были похожи друг на друга как два привидения!..
— Ну, что стоишь? — ехидно поинтересовалась Хризоморфа. — Ищи!
Сначала Серый старался лавировать между тенями, но их было так много, что минут через пятнадцать он забросил почтение к мертвым подальше и стал проходить прямо через осмотренные уже призраки, чтобы увидеть новые, незнакомые и знакомые в одно и то же время — все на одно скорбное бестелесное лицо, черты которого невозможно было
ни отличить, ни запомнить.
Еще через полчаса Волк остановился с поникшей головой, сжимая зубы и кулаки в бессильной ярости.
Даже не оборачиваясь, он мог чувствовать на затылке издевательский взгляд подземной парочки.
Так все хорошо начиналось!..
Проклятые подлые боги Сабвея!..
Ну, ничего, пока я его не найду, будут слушать у меня весь сборник "Песни лукоморской души", пока не выучат наизусть!..
И тут взгляд злого, как собака, Волка упал на чьи-то бесплотные ноги, обутые в стеллийские сандалии.
Рядом с ними стояли еще одни.
И еще — но уже босые…
САПОГИ!!!
На Иване в момент смерти были сапоги!!!
Расталкивая тени, Серый заметался от одного призрака к другому, но глядел уже исключительно себе и им под ноги.
Сандалии, сандалии, босиком, сандалии, тапочки, босиком, сандалии, сандалии, еще тапочки, еще босиком…
Сапоги.
Вот они.
Сорок первый размер.
Усиленный носок.
Кожа заменителя.
А в них — Иван.
Нашел.
Слава тебе, Господи!..
— Вот он! — гордо заявил Волк, пытаясь взять за несуществующую руку безучастного царевича.
Лицо Хризоморфы слегка перекосило, как будто разжевала лимон, она щелкнула пальцами, и тут же все тени, кроме Иванушки, исчезли.
— Спасибо большое, — приложив руку к сердцу, поклонился супругам с
пояс Сергий. — Ну, мы пошли. Прощайте.
— Постой! — преградил ему дорогу Хтон. — Вы это куда?
Нехорошее чувство предчувствие холодным пауком шевельнулось в душе Серого.
— Как куда? — с деланным удивлением переспросил Волк, выгадывая время и пытаясь сообразить, что еще может от него потребоваться. — Наверх, конечно же. Разве очаровательная Хризоморфа не сказала, что если я узнаю своего друга, то смогу его отсюда увести? Я выполнил ее условие.
— Да, — чересчур добрым голосом, как птичница, подманивающая курицу, предназначенную в суп, незамедлила согласиться богиня. — Ты и вправду выполнил МОЕ условие. Но мы правим Сабвеем вдвоем с мужем, и поэтому, естественно, у него тоже может быть свое условие. И даже, почти наверняка, есть. Не правда ли, дорогой?
— Правда, милая.
— Мы так не договаривались!..
— Но ты же хочешь увести отсюда своего друга, не так ли? — насмешливо поинтересовался рокочущим басом Хтон. — И если ты выполнил условие моей жены, почему ты боишься, что не сможешь выполнить мое?
— А если после этого еще будут условия ваших братьев, сестер, племянников, бабушек, шуринов, деверей, золовок…
— Клянусь Дифенбахием, это — последнее, — презрительно хмыкнул Хтон.
— Хорошо, — набычился Серый. — Давай свою задачу.
— Недавно на Мирре и по всей Стелле стало распространяться новое заграничное увлечение, — начал Хтон. — Называется оно "преферанс". Это карточная игра. Мы с женой неплохо научились в него играть. Так что, мое условие таково: если ты у нас с женой выиграешь в заграничную игру "преферанс", тень твоего друга уйдет с тобой. Нет — останется здесь. Честно?
— Абсолютно нечестно!
— Почему это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
