Читаем без скачивания МИФЫ. Корпорация МИФ (сборник) - Роберт Асприн

Бросив взгляд на Ааза, она заметно помрачнела:

– А вас, здоровяк, я не знаю, и мне неизвестно, каким боком вы связаны с этим делом.

Итак, она называла Ааза здоровяком, но при этом знала, что мне доводилось скакать по измерениям в сопровождении Танды. Мы молчали. Ааз и Танда были потрясены не менее, чем я. Как сказала Танда, между нами и домом пролегло множество измерений, и вот, несмотря на это, здесь, в чужом измерении, в центре пыльного урагана, мы встречаем человека, который, оказывается, ждал нашего прибытия. И этот человек – девица, которой известно мое имя.

– Неужели вы проглотили языки? – со смехом спросила она и жестом пригласила нас за стол. – Держу пари, вы очень проголодались, прыгая по измерениям.

Я хотел спросить, почему она решила, что я проглотил язык, и откуда ей стало известно, чем мы занимались, но передумал и задал другой вопрос, гораздо более важный:

– Вы Перемещальник?

Она снова рассмеялась, ее великолепный, похожий на колокольчик смех разнесся по всей хижине, смешавшись с потрескиванием дров в очаге.

– Вряд ли меня можно так назвать, – ответила она, – но папенька сказал, что вам, возможно, уже надоело обещать им все новые и новые проценты. Какую часть сокровищ вы уже согласились отдать? Тридцать пять процентов? Сорок?

– Только двадцать пять, – ответил я, и тут до меня дошло, что девица не только знает, чем мы занимаемся, но ей известно и о том, что ведем переговоры с Перемещальниками. Интересно, что ей еще известно и каким образом ей удалось все это узнать?

Ааз сурово на меня посмотрел, я в ответ пожал плечами. Наставник вечно считает, что я слишком болтлив, и боюсь, что на сей раз мы имели дело с тем редким случаем, когда он оказался прав.

– О, – произнесла она, глядя на меня с улыбкой, – вы, наверное, великий мастер ведения переговоров.

– Это вряд ли, – заявила Танда, садясь за стол.

Мы с Аазом последовали ее примеру.

– Итак, вы, кажется, знакомы с нашим другом Скивом, – продолжила Танда. – Не могли бы назвать свое имя и сообщить, откуда вам стало известно о нем?

– Меня зовут Гленда, мой папенька продал ему карту, которой вы руководствуетесь в поисках золотой коровы.

Гленда подошла к кухонному шкафу, открыла дверцу, и мы увидели нечто похожее на свежеиспеченный каравай.

Танда посмотрела на меня, я пожал плечами. Я рассказал ей и Аазу все, что случилось, когда я покупал карту. Этой юной особы поблизости не было. Я был в этом уверен, потому что если бы я ее увидел, то ее образ навсегда запечатлелся бы в моем сердце. Теперь я пребывал в полном замешательстве. Почему существо, продавшее мне карту, послало свою дочь на встречу с нами? Для чего – и зачем?

– Итак, – сказал Ааз мрачно, – карта все-таки была поддельной. И вас прислали для того, чтобы запустить лапу в наш карман. Не так ли?

– Ах какой же вы циник! – со смехом сказала Гленда и улыбнулась мне.

Я тоже ей улыбнулся.

– Он видит все в черном цвете, – продолжила она, – и из него мог бы получиться превосходный юрист.

Я хотел было спросить, что значит «юрист», но промолчал, ограничившись кивком. Она же повернулась к Аазу и, глядя ему в глаза, решительно произнесла:

– Уверяю вас, что карта, насколько мне и моему отцу известно, подлинная.

– Что же вы в таком случае здесь делаете? – поинтересовалась Танда.

– Папенька решил, что к этому времени вам уже может понадобиться помощь, – ответила Гленда. – А когда папа мне рассказывал, как продавал карту Скиву, я подумала, что Скив, наверное, очень милый мальчик. И, как видите, оказалась права.

Кажется, я залился краской от пяток до макушки. По счастью, единственной видимой частью моего тела оставалось лишь лицо.

Ааз фыркнул до неприличия громко, и этот звук повис в хижине, словно неприятный запах.

– Почему ваш отец решил, что нам может понадобиться помощь? – спросила Танда.

Гленда вернулась к разделке каравая. Выдержав некоторую паузу, она, не поворачивая головы, небрежно бросила:

– Да потому, что никто еще не мог продвинуться дальше этого места и вернуться живым.

– О-о-о, – протянул Ааз, – теперь я, кажется, все понял. Ваш папаша продает карту снова и снова, а ваша задача возвращать ее в семью.

– Если честно, ему изрядно надоело заниматься ее продажей, – сказала Гленда. – А вернуть карту в семью вообще не проблема. Папа обычно прыгает сюда каждую весну и забирает ее у покойников.

Слабое потрескивание дров в очаге да завывание ветра за стенами были единственными звуками, нарушавшими тишину в хижине. Мне не хотелось думать о том, что карта, которую я носил с собой почти месяц, была взята у трупов.

– Почему так происходит? – спросила Танда, и я не обнаружил в ее голосе прежней злости.

– Вот вы мне об этом и скажете, – улыбнулась Гленда. – Разве не вы обладаете способностью переноситься из измерения в измерение?

Танда помолчала, задумчиво глядя вдаль, а затем негромко произнесла:

– Потому что мы находимся слишком далеко от всех известных мне мест, включая то измерение, из которого мы сюда прыгнули.

– Именно, – подтвердила Гленда, ставя перед нами на стол нарезанный каравай. – Перемещальники проделали это с шестью группами искателей сокровищ, которым папа продавал карту. То место, где мы находимся (а это – Завихрение № 6), весьма удалено от всех известных измерений, включая измерения, отмеченные на карте. Никто, кроме самых опытных прыгунов по измерениям, не в состоянии отсюда выбраться. До того как я обустроила эту хижину несколько недель назад, здесь стояла лишь оболочка дома из полусгнивших бревен.

– Значит, мы были обречены на голодную смерть? – спросил я.

– Да, со временем вы умерли бы от голода или, не выдержав мучений, совершили скачок в неизвестном направлении и заблудились, – сказала Гленда, придвигая стул и садясь рядом со мной. – Папа проследил путь двух групп, – продолжила она, – обе настигла мучительная смерть от существ, с которыми встречаться вовсе не следовало.

Перед моим мысленным взором предстали знакомые нам змеи, и я сразу понял, что она имеет в виду.

Гленда взяла ломоть восхитительно пахнущего хлеба и поднесла ко рту, не сводя с меня глаз.

– И сколько же будет стоить наше спасение? – поинтересовался Ааз.

Я сердито глянул на своего наставника. Типичный для него вопрос. Прежде всего он думает о своем кошельке.

Улыбнувшись покрытому зеленой чешуей демону, Гленда вежливо поинтересовалась:

– Как вас зовут?

– Ааз, – ответил тот и тут же добавил: – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Я хочу отправиться с вами, – сказала Гленда, – а за то, что я помогу найти вам золотую корову и верну вас на Базар-на-Деве, вы дадите мне ту же долю сокровищ, что получит каждый из вас. После расчета с Перемещальником, разумеется.

В ее словах я не видел никакого смысла.

– Но почему ты в таком случае не отправилась на поиски золотой коровы самостоятельно?

– Если честно, Скив, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза, – мой папа сказал, что, по его мнению, ты, возможно, станешь первым, у кого есть реальный шанс добраться до коровы.

– Но вы, во-первых, не ответили на его вопрос, – сказал Ааз. – И во-вторых, почему вы требуете для себя такую большую долю сокровищ?

– Без меня вам отсюда не выбраться, – улыбнулась она. – Это ответ на ваш вопрос. Что же касается вопроса Скива, то ответ на него тоже весьма прост. Папа, до того как в первый раз продать карту, несколько раз пытался пройти дистанцию самостоятельно. Однако ему каждый раз приходилось возвращаться с полдороги. Впереди вас ждет масса трудностей, и я их знаю. Поэтому мое участие в вашей экспедиции необходимо. Прежде всего для вас самих.

– И ваш отец считает, что Скиву это удастся? – спросила Танда. Нотки сомнения у нее в голосе мне крайне не понравились, поскольку я чувствовал, как у меня растут крылья.

Гленда протянула руку и возложила ладонь на мою, лежащую на столе. Я ощутил нечто подобное удару током, а моя физиономия, как мне показалось, снова стала багровой. Я начал подумывать, как бы мне отодвинуться от нее вместе со стулом, только, если честно, мне этого совсем не хотелось. Одним прикосновением руки она могла заставить меня пойти на любой подвиг.

– Мой папа имеет способность проникать в сущность людей и видеть их скрытую подлинную силу.

С этими словами она погладила мою руку, и я сделал все, чтобы подавить глубокий вздох.

– Если она думает, что Скив может добраться до золотой коровы, преодолев все грозящие нам опасности, мне не остается ничего иного, как верить в Скива, – сказал я, одарив Ааза одной из своих самых широких улыбок.

За все время нашего знакомства мне еще не доводилось видеть на его физиономии подобной гримасы отвращения. Его вид доставил мне столь же великое удовольствие, как и лежащая на моей руке ладонь Гленды.

В крошечной хижине повисла тишина. Тишина эта имела разное происхождение. Я молчал потому, что желание девушки принять участие в нашем путешествии мне очень нравилось. Нравилось не меньше, чем ее ладонь, лежащая на моей руке. Кроме того, имея дело с ней, мне не придется замаливать старые грехи и просить прощения за прежние ошибки.