Вернемся на остров Дирекшн. 9 ноября 1914 года, 10 часов утра. «Эмден» и «Сидней» исчезают за горизонтом в северном направлении. Крохотное паровое суденышко и две шлюпки развернулись и снова вошли в лагуну. Англичане и аборигены молча стоят на пристани и смотрят на них. После высадки фон Мюкке направляется к «Эйше» и обращается к одному из белых на английском языке:
– Чье судно?
– Мое, я его капитан. А эти два человека – мой экипаж.
Фон Мюкке торжественно заявляет:
– Именем его императорского величества я реквизирую ваше судно.
Англичанин пожимает плечами:
– Воля ваша. Желаю вам счастливого пути, но обязан вас предупредить, что корпус прогнил насквозь.
Корпус оказался не очень гнилым, скорее сгнил такелаж. Шхуна «Эйша» раньше обеспечивала связь с Батавией (ныне Джакарта), выходя в море три-четыре раза в год, а затем ей на смену пришло паровое судно. Владелец шхуны получал нечто вроде пенсии и пропивал ее. Паруса были свалены в трюме в кучу вместе с бегучим такелажем.
Фон Мюкке собирался совершить переход до голландской колонии Суматры, и его матросы тут же взялись за дело, чтобы привести шхуну в состояние, годное для выхода в море. У фон Мюкке было пятьдесят человек, а на «Эйше» – 30 метров в длину и 5 в ширину – никогда не ходило более полудюжины матросов.
Человеческие поступки далеко не всегда предсказуемы. Англичане острова Дирекшн присутствовали при ремонте корабля. Они наблюдали за работой немцев вначале с любопытством, затем с интересом и наконец с симпатией. Большинство из них никогда не видели эту трехмачтовую шхуну под парусами. Когда фон Мюкке спрашивали, куда он собирается плыть, он отвечал: «Нам надо пройти семьсот миль». Семьсот миль на подобной развалине? Морская отвага, авантюрный характер путешествия покорили англичан. Они снабдили немцев провизией и одеждой, дали трубки, табак. Один из стариков рассказал об опасных течениях в районе острова. Добровольно ли? Здесь мы вынуждены верить слову фон Мюкке и лейтенанта Лаутербаха. Возможно, англичане желали поскорее избавиться от немцев, вооруженных винтовками, револьверами и пулеметами, а может, и немцы намекнули на крупные неприятности в случае отказа сотрудничать. Думаю, что здесь имело место смешение многих чувств. «Эйша» отплыла в тот день, когда «Эмден» агонизировал на рифах.
Паровая шлюпка вывела шхуну из лагуны, затем шлюпку бросили, заклинив руль. Немцы буквально сидели друг на друге на борту «Эйши». Фон Мюкке сообщает, что запаса питьевой воды хватало на шесть дней, но они надеялись на дожди. Фок-мачта несла квадратные паруса, на двух остальных стояли косые. Полотнища были рваные, и ветер свистел в дырах. «Эйша» походила на потрепанного морского бродягу, но моряки фон Мюкке занялись делом: достали из трюма запасные полотнища, починили их и один за другим заменили все паруса.
Через два часа после отплытия один из офицеров сообщил фон Мюкке, что в трюме полтора метра воды.
– Все на откачку!
Прокладки поршней насоса высохли, и пришлось их заменить ветошью, пропитанной жиром.
Фон Мюкке и его офицеры умели производить исчисления и определять астрономические координаты, но на борту имелась лишь одна генеральная карта Индийского океана, на которой их путь выглядел коротеньким штрихом. Запасы провизии состояли из говяжьей тушенки и риса. Матросы пытались ловить рыбу, но она не клевала. Фон Мюкке, бывший рулевой Кильской регаты, взялся за обучение экипажа, и матросы не скучали: они пели, как и раньше, на борту «Эмдена».
Фон Мюкке не зря рассчитывал на дожди. 13 ноября, через пять дней после отплытия, продолжительный тропический ливень позволил наполнить все порожние емкости и оказался хорошим душем для экипажа, поскольку от купания в море кожа покрывается налетом соли и зудит. Начиная с 13 ноября ливни шли утром и вечером. «Эйша» плясала на сильной волне, набегавшей с кормы, стоячий такелаж часто ломался, и его приходилось чинить. В последующие дни все больше и больше времени уходило на латание парусов.
Много работы, вдоволь воды, немного пищи – жить было можно, но беспокоило состояние моря. Утренние и вечерние ливни больше походили на грозы с сильными шквалами. Как только черные тучи собирались на горизонте, фон Мюкке приказывал подобрать паруса. После шквала их ставили снова.
Но 20 ноября шквалы следовали друг за другом. «Эйша» без парусов попала в циклон. В полдень почти непроглядная мгла со вспышками молнии; оглушительно гремел гром, на клотиках мачт замерцали огни святого Эльма. Моряки смотрели на мачты, не столько опасаясь огней, сколько из боязни, что мачты рухнут. Сорвало одну лодку, повредив корму. После трех часов бешеной пляски ветер ослабел, затем совершенно стих – «Эйша» пересекала «глаз» циклона. Потом бешеная пляска на волнах возобновилась.
Фон Мюкке приказал поставить несколько парусов. Приходилось их часто менять и брасовать реи, поскольку «Эйша» оказалась в секторе, где сталкивались и смешивались два муссона – северо-западный и юго-восточный.
Фон Мюкке с блеском завершил плавание. 23 ноября в 16 часов «Эйша» вошла в пролив Ментавай, в 80 милях от Паданга, порта на западном побережье Суматры, принадлежавший Голландии. Ветер стих, и наступил полный штиль. Фон Мюкке даже пришлось спустить две шлюпки с двумя гребцами в каждой и взять «Эйшу» на буксир! Затем бриз поднялся снова.
– За нами следует голландский броненосец!
– Мы еще не вошли в территориальные воды и можем не показывать наш флаг.
Но на следующий день флаг пришлось поднять, поскольку «Эйша» пересекла границу. То был флаг Императорского военного флота с паровой шлюпки, брошенной у острова Дирекшн. Голландский броненосец «Линке» подошел ближе. Появилось лоцманское судно. С «Линкса» по-английски передали, что командир «Эйши» должен прибыть на борт броненосца. Фон Мюкке приняли на «Линксе», и он рассказал голландскому капитану историю своего плавания.
– Хорошо. Можете зайти в Паданг. Ну а по поводу пребывания, увы: вам известны международные конвенции?
На рейде стояли три немецких судна – «Клейст», «Рейнланд», «Хойзинг». Их экипажи не без удивления рассматривали германский военный флаг, развевающийся на облезлой трехмачтовой шхуне. Когда «Эйша» проходила мимо кораблей, они подняли флаги расцвечивания.
Суматра – большой остров с темно-зелеными лесами и громадными голубыми озерами. В 1914 году Паданг был очень живописен. Моряки фон Мюкке любовались нарядными деревянными домиками с наклоненными внутрь стенами, слушали уличных музыкантов. Денег нет, гулять не на что, да и фон Мюкке заявил, что остатки экипажа «Эмдена» не относятся к туристам.
Фон Мюкке строил дальнейшие планы. Как избежать плена? По международным конвенциям «Эйша» – военный корабль, поскольку на ней развевается германский императорский флаг, и ей надо покинуть Паданг по истечении сорока восьми часов. Этот потрепанный бурями парусник дальше плыть не мог. Фон Мюкке ходил по Падангу, конфиденциально встречался с австрийским коммерсантом, который выполнял функции немецкого консула, виделся (тайно, ибо это было запрещено) с капитаном одного из немецких судов – «Хойзинга». Последний находился в Индийском океане далеко не с коммерческими целями – он был одним из заправщиков «Эмдена». Мы знаем, почему он тщетно ждал крейсера в точке встречи, и теперь он ожидал приказа.
– Я отплыву на «Эйше» рано утром послезавтра и возьму курс на запад, – сказал фон Мюкке. – Вы уйдете из Паданга через два-три дня, пойдете сначала на юг, а затем встретитесь со мной. Договоримся о месте встречи.
28 ноября потрепанная трехмачтовая шхуна подняла латаные-перелатаные паруса и снова прошла перед немецкими судами, стоящими на рейде. Матросы «Эмдена» пели военный гимн.
На борту стало двумя офицерами больше. Они явились утром к фон Мюкке:
– Мичман в запасе Велманн.
– Старший механик в запасе Шенебергер.
– Поступаем в ваше распоряжение. Разрешение наших капитанов имеется.
Фон Мюкке знал, куда он поведет остатки экипажа «Эмдена», но ничего больше. Несмотря на недостаток места на «Эйше», он принял двух резервистов. Трехмачтовик-призрак покинул голландские воды 29 ноября, в 3 часа утра, в сопровождении крейсера «Зевен Провинсиен».
Курс на запад. Утром начался дождь и задул свежий бриз. Экипаж знал, что они направляются в Аравию. Пересечь Индийский океан на борту «Эйши»? Маловероятно, у фон Мюкке должны были быть свои соображения. 7 декабря «Эйша» взяла курс на север, затем на юг, опять на север. Шхуна меняла курс под малыми парусами, но на запад не двигалась. Фон Мюкке с каменным лицом расхаживал по мостику, поглядывая на восток. Никто не осмеливался задавать ему вопросы.
– Куда-нибудь да придем.
– В море бывает, что не удается прийти никуда.
Матросы вспоминали друзей, оставшихся на крейсерах эскадры фон Шпее. 4 декабря, когда «Эйша» с трудом лавировала в сером, бурном Индийском океане, ни один матрос еще не знал, что в 15 тысячах миль отсюда крейсера фон Шпее, одержавшие пятью неделями раньше победу у мыса Коронель, были разгромлены у Фолклендских (Мальвинских) островов крейсерами и броненосцами английского адмирала Старди. Ко дну пошли все корабли, кроме одного.
