Читаем без скачивания Кулак Аллаха - Фредерик Форсайт

Абделькарим Бадри понял, что этот американец не отстанет. Он попытался обмануть противника, сыграть на его нервах – и проиграл. Сидевший за его спиной Осман нашел наконец кнопку связи. Он бросил взгляд через плечо и увидел, что они поднялись уже на мили над землей.

– Куда мы летим?! – прокричал он.

Последнее, что он услышал в своей жизни, был абсолютно спокойный голос Абделькарима:

– В страну вечного покоя, брат мой. К нашему отцу. Аллах-о-акбар.

В тот же момент взорвались две ракеты «спарроу». В трех милях от Уолкера в небе мгновенно распустились ярко-красные цветы пламени, потом на землю беспорядочным дождем посыпались обломки советского истребителя. Дон чувствовал, как у него по груди стекают струйки пота.

Потом возле правого крыла он заметил самолет его ведомого Рэнди Робертса, который прикрывал командира с хвоста. Подняв большой палец в белой перчатке, Робертс показал: все в порядке! Уолкер ответил таким же жестом. Снизу к ним присоединились два других «игла», оставивших безнадежную попытку догнать четыре МиГа. Все четыре самолета взяли курс на мост рядом с Эль-Кутом. Современный воздушный бой скоротечен. С момента «захвата» МиГов радиолокаторами американских самолетов до взрыва «спарроу» прошло всего тридцать восемь секунд.

В десять часов утра того же дня, минута в минуту, сыщик в сопровождении молодого «кассира» появился в банке «Винклер». «Кассир» нес толстый кейс со ста тысячами долларов наличными.

Эти деньги на время ссудил моссадовцам местный сайян-банкир. Он испытал огромное облегчение, когда ему сказали, что всю сумму просто положат ненадолго в банк «Винклер», а потом снимут со счета и вернут.

Герр Гемютлих с удовольствием разглядывал банкноты. Наверно, его радость была бы намного меньшей, заметь он, что пачки долларов занимают лишь половину объема кейса, а если бы герр Гемютлих увидел, что лежит под фальшивым дном, то непременно пришел бы в ужас.

В целях сохранения конфиденциальности кассира попросили подождать в комнатке фрейлейн Харденберг, пока юрист и банкир договаривались о секретных кодах для работы с новым счетом. Затем кассир вернулся, получил расписку о передаче денег, и к одиннадцати часам все проблемы были решены. Герр Гемютлих вызвал охранника, чтобы тот проводил посетителей до двери.

На обратном пути кассир что-то прошептал американскому юристу, а тот перевел просьбу кассира охраннику. Охранник остановил кабину старого лифта на втором этаже. Все трое вышли.

Юрист показал своему коллеге, где находится мужской туалет. Кассир скрылся за дверью туалета, а юрист и охранник остались в коридоре.

В этот момент до них донесся шум из холла. Там определенно разыгрывался какой-то скандал. Юрист и охранник отчетливо слышали перебранку, потому что холл отделяли от них всего пятнадцать лестничных ступенек и двадцать метров коридора.

Охранник пробормотал что-то вроде извинения и поспешил в конец коридора, откуда можно было посмотреть, что происходит внизу. То, что он увидел, заставило его быстро сбежать по лестнице.

В холле творилось нечто из ряда вон выходящее. Каким-то образом туда проникли три хулигана, очевидно, в нетрезвом состоянии. Они нагло приставали к секретарше, требуя у нее деньги – конечно, лишь для того, чтобы набраться еще больше. Позднее она объяснила, что хулиганы обманом заставили ее открыть дверь, сказав, будто бы принесли почту.

Исполненный благородного негодования охранник приложил все силы, чтобы вытолкать хулиганов на улицу. Никто не заметил, что один из них, входя в банк, оставил в дверном проеме пачку из-под сигарет, так что дверь не могла захлопнуться.

В общей суматохе никто не видел и того, как в банк на четвереньках проскользнул четвертый человек. Как только он поднялся на ноги, рядом с ним оказался нью-йоркский юрист, который вслед за охранником тоже спустился в холл. Наконец, охраннику удалось выдворить трех хулиганов туда, откуда они пришли, – на улицу. Обернувшись, он увидел, что юрист и кассир сами нашли дорогу в холл. Охранник долго извинялся за неприятное происшествие и распахнул перед гостями дверь.

Оказавшись на тротуаре, кассир облегченно вздохнул.

– Надеюсь, мне не придется еще раз проделывать такие трюки, – сказал он.

– Не переживайте, – успокоил его юрист. – Вы все сделали отлично.

Они говорили на иврите, поскольку это был единственный язык, который знал кассир. Он и на самом деле был кассиром из банка в Беер-Шеве, но оказался в Вене на своей первой и последней секретной операции совсем по другой причине: он был идеальным двойником взломщика, который теперь спрятался в темном шкафу для щеток и другого инвентаря уборщиц на втором этаже банка. Ему предстояло неподвижно просидеть там двенадцать часов.

К середине дня Майк Мартин добрался до Ар-Рутбы. Потребовалось двадцать часов, чтобы преодолеть расстояние, которое в другое время он проехал бы на машине самое большее часов за шесть.

На окраине города ему встретился пастух со стадом коз. Мартин купил у него шесть животных, отдав все оставшиеся у него динары. Пастух получил почти вдвое больше, чем мог бы выручить на местном базаре, и был почти счастлив, хотя и несколько озадачен.

Козы, казалось, тоже не имели ничего против прогулки по пустыне и на веревках покорно побрели за новым хозяином. Они не могли знать, что нужны лишь для того, чтобы ни у кого не возникло недоуменного вопроса, почему Майку Мартину вздумалось гулять под горячим солнцем пустыни к югу от шоссе.

Большое неудобство доставляло ему отсутствие компаса, который вместе с радиостанцией остался под полом его хижины в Мансуре. По солнцу и своим дешевым часам Мартин, как мог, определил примерное направление от мачты городской радиостанции до того места в уэде, где был зарыт его мотоцикл.

От дороги до тайника было всего миль пять, но с козами по пустыне быстро не пойдешь. Впрочем, Мартин ни минуты не сомневался, что поступил правильно: пока шоссе не скрылось за горизонтом, он дважды видел солдат, но те даже не пытались остановить пастуха.

Незадолго до заката Мартин нашел тот уэд, потом оставленные им отметки на камнях, отпустил коз, выждал, пока не стемнело, и лишь тогда начал копать.

Завернутый в пластиковый мешок черный кроссовый мотоцикл «ямаха» с корзинами для дополнительных канистр с горючим оказался на месте. Там же были компас, пистолет с патронами и другие необходимые в пустыне вещи.

Много лет в полку специального назначения предпочитали тринадцатизарядный «браунинг», но как раз в недавнее время стали переходить на швейцарский «ЗИГ-зауэр» калибра 9 миллиметров. Мартин повесил на правое бедро кобуру с тяжелым швейцарским пистолетом. Теперь оружие можно было не скрывать, все равно в этих местах феллахи не ездят на «ямахах». Если ему не повезет и он натолкнется на иракский патруль, придется отстреливаться и уходить от преследования.

На мотоцикле Мартин ехал намного быстрее, чем на «лендровере». На ровных участках «ямаха» развивала большую скорость; кроме того, помогая машине ногами, Мартин довольно легко преодолевал скалистые склоны и подъемы многочисленных вади.

В полночь он ненадолго остановился, заправил мотоцикл, выпил воды и подкрепился концентратами, предусмотрительно оставленными в том же тайнике. Потом Мартин направил «ямаху» точно на юг, к саудовской границе.

Он так и не понял, где и когда именно пересек границу. На десятки и сотни миль вокруг были одни и те же скалы и пески, камни и осыпи. К тому же ему часто приходилось объезжать те или иные препятствия, так что он даже примерно не знал, сколько оставалось до границы.

Мартин рассчитывал рано или поздно наткнуться на шоссе Таплайн – единственное в этих местах. Тогда уж можно будет точно сказать, что он в Саудовской Аравии. Постепенно местность становилась менее пересеченной, управлять мотоциклом стало чуть легче. На скорости двадцать миль в час он заметил впереди большую машину. Если бы он не так устал, он бы успел среагировать, но напряжение последних суток замедлило рефлексы.

Передним колесом мотоцикл зацепился за проволочное заграждение, Мартина бросило вперед, он вылетел из седла, несколько раз перевернулся и упал на спину. Потом он открыл глаза и увидел кого-то в военной форме; в металле направленного на него карабина отражался блеск звезд.

– Bouge pas, mec.[18]

Это не арабская речь. Мартин напряг память. Что-то похожее он слышал много лет назад. Точно, в школе мистера Хартли несчастный преподаватель тщетно пытался разъяснить им тонкости языка Корнеля, Расина и Мольера.

– Ne tirez pas, – медленно проговорил он. – Je suis Anglais.[19]

Во французском иностранном легионе было только три сержанта-британца. Одного из них звали Маккаллен.

– Тоже стал англичанином? – сказал по-английски сержант. – Ладно, полезай в машину. А я, если ты не возражаешь, заберу твой пистолет.