Миссис Грейс и мисс Фриттен триумфально поглядели на подруг. Конечно, достойные леди сожалели, что правда в наши дни — это товар, которого, сколько ни спрашивай, нет в наличии, зато все смогли убедиться, что уж они-то ни капельки не приврали, красочно расписывая лживость мистера Скэррика.
— Если он мне опять скажет, что в джеме нет красителей, ни за что больше не поверю! — трагически шепнула тетушка миссис Грейс.
Загадочный незнакомец отбыл восвояси. Лора Липпинг отчетливо видела, как яростно топорщатся его роскошные усы, с каким негодующим видом он поправляет свой дорогой воротник. Благоразумно выждав некоторое время, охотник за апельсинами тоже высунул нос из-за упаковок с бисквитами. Увы, похоже, в своих поисках он потерпел неудачу — очевидно, не нашлось достаточно качественных плодов. Юноша тоже направился к выходу, и толпа покупателей постепенно начала рассасываться. Люди уносили с собой покупки и свежие сплетни.
В этот раз все собирались у Эмили Йорлинг, так что большинство покупательниц направились прямиком к ее дому. Вот это действительно можно было назвать бурной жизнью — не успели сходить в магазин, как уже пора на чай к подруге!
На следующий день в бакалею пришлось нанять двух помощников, и надо сказать, что сидеть без дела им не пришлось: магазинчик был переполнен. Люди покупали безостановочно; казалось, этому не будет конца. Никогда еще мистер Скэррик не мог так легко уговорить клиентов попробовать что-нибудь новенькое. А те покупательницы, чьи возможности были весьма скромными, выбирали товар так тщательно и возились с ним так долго, словно дома их ожидал муж-пьяница, уже приготовившийся встретить жену с палкой.
День все тянулся и тянулся, но вот раздался возбужденный гул голосов, и темноглазый юноша с латунной миской в руках зашел в бакалею. Кажется, мистер Скэррик тоже заволновался: он резко оборвал леди, неискренним тоном интересующуюся местом обитания рыбы со странным названием «бомбейская утка», и направился к вошедшему, перехватив того на полпути к прилавку.
— Корм для перепелок закончился! — провозгласил мистер Скэррик среди воцарившейся мертвой тишины.
Юноша нерешительно огляделся и собрался было покинуть магазин, но к нему подбежал Джимми и снова заговорил о самых лучших апельсинах. С колебаниями было покончено: юноша стремительно исчез в темном углу с апельсинами.
Разумеется, все посмотрели на дверь. Ожидания не были обмануты: высокий бородатый незнакомец эффектно появился в бакалее. «Ассириец ворвался к нам, будто волк в овчарню», — вспоминала впоследствии тетушка миссис Грейс, утверждая, что это сравнение пришло ей в голову сразу, как только она увидала вошедшего. По большей части, это ее заявление возражений не встречало.
Незнакомец, впрочем, тоже не успел дойти до прилавка. Но его остановил вовсе не мистер Скэррик или кто-либо из его помощников. Нет, это была не замеченная никем до сих пор леди, лицо которой скрывала плотная вуаль. Она неспешно поднялась со своего места и обратилась к вошедшему звонким, проникновенным голосом:
— Неужто ваше превосходительство самолично ходит по магазинам?
— Заказы я делаю сам, — объяснил загадочный бородач. — Слугам чересчур сложно все толком разъяснить.
Дама с вуалью понизила голос, видимо, пытаясь донести до незнакомца сведения в более приватной обстановке, но благодарная аудитория все еще могла слышать каждое ее слово.
— Вы можете приобрести здесь замечательные апельсины из Яффы.
Сообщив это, дама звонко расхохоталась и вышла из магазина.
Мужчина огляделся по сторонам, затем его взор остановился на груде упаковок с бисквитами. Зычным голосом бородач задал вопрос мистеру Скэррику:
— Итак, у вас в бакалее есть хорошие апельсины? Из Яффы, возможно?
Все ожидали, что мистер Скэррик тут же опровергнет саму возможность существования таких товаров в его бакалее. Но прежде чем тот успел ответить, смуглый юноша выскочил из своего укрытия и помчался к выходу, держа перед собой пустую латунную миску. Относительно выражения его лица в тот момент мнения разошлись: кто-то утверждал, что на нем было написано деланое безразличие, кто-то — что оно сияло вызовом, а кто-то просто говорил, будто юноша был смертельно бледен. Нашлись особы, слыхавшие, как стучали от страха зубы паренька; другие, напротив, сообщали, что он насвистывал национальный гимн Ирана. Свидетели, однако, сходились в одном: в описании эффекта, которое появление юноши, казалось, убегавшего со всех ног, произвело на бородатого незнакомца. Вряд ли он мог бы испугаться сильнее, вздумай бешеная собака или ядовитая змея составить ему компанию за чашечкой чая. Окружающая его атмосфера властности и уверенности в себе развеялась, походка утратила решительность — незнакомец в панике метался по бакалее, будто раненый зверь, ищущий спасение в немедленном бегстве. С ошеломляющим безразличием он сделал несколько заказов чуть ли не в случайном порядке (бакалейщик тщательно записал их), а взгляд его при этом не отрывался от входа в магазин. Внезапно он выскочил, с тревогой оглядел улицу и снова поспешил в магазин изображать честного покупателя. Так повторилось несколько раз. После одной из таких отлучек бородатый незнакомец все-таки не вернулся, скрывшись в упавших на городок сумерках.
Более ни он, ни смуглый юноша, ни даже скрытая под вуалью леди не являлись взорам страждущей публики, продолжавшей собираться в магазине у мистера Скэррика в течение еще нескольких дней.
* * *
— Я никогда не смогу должным образом отблагодарить вас и вашу сестру, — сообщил бакалейщик.
— Пустое, — засмущался художник, — мы ведь знатно повеселились. А для натурщика это было неплохим отдыхом после многочасового позирования для «Похищения Гиласа».[105]
— Ну, по крайней мере позвольте мне хотя бы заплатить за ту накладную бороду, которой вы пользовались, — откликнулся бакалейщик.
БЕЛЫЙ ПРИЗРАК
Две пары играли в теннис на вечеринке в саду приходского священника. Как минимум последние четверть века юноши и девушки собирались здесь в это время года и развлекались подобным образом. Время шло, одни игроки уходили, другие занимали на их место, а в остальном ничего не менялось.
Нынешние юноши и девушки прекрасно понимали, какую важную роль эта вечеринка играет в жизни местного маленького сообщества, а потому обращали особое внимание на одежду и изысканность манер. В то же время им нравился спорт, а потому игра шла достаточно азартно. Их усилия (а также одежда и поведение) служили объектом пристального внимания четырех пар глаз. Квартет леди расположился на скамье у самого корта — это были признанные любительницы поглазеть на любое зрелище.
В сущности, это было одной из известнейших традиций здешних вечеринок в саду: четыре леди сидели на своем привычном месте и наблюдали за игрой. Как правило, они крайне мало знали о теннисе, зато чрезвычайно много — об игроках. Также в традицию входило, чтобы две леди из четырех были милы и любезны, а двумя другими неизменно оказывались миссис Доул и миссис Хэтч-Маллард.
— У Евы Джонлет нынче не прическа, а воронье гнездо, — изрекла миссис Хэтч-Маллард. — Волосы, конечно, никогда не были сильной стороной бедняжки, но это же не повод устраивать на голове невесть что! Кому-то придется рано или поздно ей об этом сказать.
Упомянутая прическа Евы Джонлет могла бы избежать осуждения от миссис Хэтч-Маллард, если б не факт, который являлся более значимым: Ева была любимой племянницей миссис Доул. Все чувствовали бы себя значительно лучше, приглашай приходской священник миссис Хэтч-Маллард и миссис Доул поодиночке, но вечеринка в саду проводилась лишь раз в год, и вычеркнуть любую из этих леди из списка приглашенных казалось решительно невозможным. Нет-нет, если только не жаждать разом уничтожить мир и спокойствие в округе.
— А тисовые деревья в это время года особенно прелестны, — вставила леди с нежным, шелковым голосом, напоминающим шиншилловые муфты на картинах Уистлера.
— Что значит «в это время года»? — требовательно спросила миссис Хэтч-Маллард. — Тис прекрасен в любое время года. Вот в чем его особенное очарование!
— Тис отвратителен в любое время года и при любых обстоятельствах, — сообщила миссис Доул медленно и выразительно, будто смакуя саму возможность вставить возражение. — Лучше всего тис смотрится на кладбищах, возле склепов.
Миссис Хэтч-Маллард сардонически фыркнула. В переводе это означало: есть некоторые люди, которые лучше всего смотрятся на кладбищах, а не на вечеринках в саду приходского священника.
— И каков счет? — осведомилась леди с шелковым голосом.
Желаемые сведения ей предоставил молодой джентльмен в белоснежном костюме для игры в теннис. Возникало впечатление, что юноша скорее заботился о том, чтобы не запачкаться, нежели о выигрыше в этой теннисной партии.
