А завтра нас ждет регистрация в ЗАГСе, после чего мы поужинаем в ресторане в компании Милы, Андрея и тети Кати.
Когда я планирую рассказать Жене о сыне, которому завтра исполнится четыре года? Хм… Каждый вечер жду, что меня что-то подтолкнет к этому. Но каждый раз ступор и страх ставят крест на моих планах. Я уже привыкла жить с этим. Это уже часть меня. Только такая часть, которая не дает нормально спать ночью, а днем мешает наслаждаться жизнью в объятиях любимого мужчины…
— Что-то интересное там увидела? — Тихий голос Жени заставил меня вздрогнуть.
Колосов стоял на пороге еле освещенной кухни, в то время как я сидела на подоконнике, притянув ноги к груди и упираясь подбородком в колени. Смотрела вроде в окно, но абсолютно ничего не видела. Было уже довольно поздно. Обычно я всегда встречаю Женю с работы, выхожу в прихожую, целую его в губы. Но в последние дни я настолько погрязла в своих мыслях, что даже перестала замечать его возвращение.
Женя включил ночник. Он уже успел снять пиджак, ослабить галстук. Взгляд хоть и уставший, но такой притягательный. Невозможно не любить этого мужчину. Не восхищаться им. Задыхаюсь от одной мысли, что он любит меня, что только я могу к нему прикасаться…
— Уже пришел? — Я постаралась выдавить из себя улыбку, но вышло как-то фальшиво.
Женя медленно направился ко мне и остановился рядом, не отрывая взгляда от моих глаз. По коже пробежал холодок. Что же мне делать?
— Алин, могу я узнать, что у нас происходит? — спросил Женя, делая акцент на «у нас».
Для него теперь не существует «я» или «ты». Уже более двух недель есть только «мы». Он ничего от меня не скрывает. Все рассказывает. А я молчу. Слушаю и молчу. О самом главном… и страшном.
— Думаешь, мы поторопились со свадьбой?
Чем больше я думаю, тем больше сомнений у Жени. Конечно, ведь пока я прокручиваю в голове все эти ужасные мысли, на кухне висит оглушающая тишина. И ответы на Женины вопросы тоже напряженно повисли в воздухе.
— Алин? — Женя изогнул бровь. Пальцами обхватил мой подбородок. Нахмурился. Смахнул слезу с моей щеки.
— Жень, я больше жизни тебя люблю, — прошептала я, всматриваясь в его зеленые глаза. — Обещай, что никогда меня не бросишь.
— Во-первых, что ты там опять себе накрутила, а во-вторых, я уже начинаю бояться, что и меня ждет участь быть брошенным у алтаря. Почему мне кажется, что у нас не все ладно?
— У нас все хорошо. — Я прикусила губу и спустила ноги с подоконника, развернувшись к Жене. Он встал у меня между ног и обхватил ладонями мое лицо.
— Мы можем перенести свадьбу, если ты считаешь, что еще не готова.
— Нет. — Возможно, я очень резко это сказала, потому что Женя начал пристально всматриваться в мое лицо. — Жень?
— Что, милая?
— А есть что-то, чего бы ты мне не простил?
Снова хмурый взгляд.
— Что натворила?
Я покачала головой.
— Просто ответь.
— Измену не прощу. Не прощу, если позволишь другим то, что позволяешь мне.
— Нет, я никогда… Ммм… Как дела на работе?
— Все нормально. С переменным успехом.
— Жень, а ты бы смог, как этот Ливанов, отобрать детей у своей бывшей жены?
— Что за странные вопросы? Я не собираюсь разводиться.
— Ну, чисто гипотетически.
— Чисто гипотетически у меня не будет бывшей жены, — тихо произнес Женя, делая акцент на слове «бывшей». Придвинулся ко мне вплотную и, сохраняя серьезное выражение лица, проговорил: — Либо я женат, либо — вдовец.
— Ну, вдруг я тебя чем-нибудь не устрою, и ты решишь развестись? — Утихомирить свой странный порыв выведать у Жени нужную мне информацию было уже сложно.
Он брезгливо передернул плечами.
— Давай закроем эту тему. Я уже начинаю закипать, как подумаю об этом.
Я отлично понимала, что дальше некуда тянуть со своей тайной, но дикий страх, который пробрался под кожу, отравил мозг.
— Ты ужинала? — Женя потянул меня за руку с подоконника. Я спрыгнула на пол и последовала за ним.
— Нет. Но я и не хочу. Ты сразу в душ?
— Да, и ты со мной.
Я вырвала руку и обняла Женю за талию со спины, продолжая медленно продвигаться к спальне.
— Я тебе пока ужин разогрею. А ты прими душ без меня. Я уже ходила.
Женя резко остановился и развернулся. Снова стал всматриваться в мои глаза.
— Ладно, — как-то странно произнес он. — Тогда потом приму.
Немного позже мы сидели за столом и… молчали. Женя вилкой водил по тарелке, а я рассматривала кольцо, которое он надел мне на палец две недели назад. Очень красивое кольцо. Белое золото, бриллиант в два карата — вечная классика. Я счастлива. Мои мечты наконец-то стали воплощаться в реальность, но что будет, когда Женя узнает о сыне? Как он поведет себя? Бросит меня? Нас с сыном? Господи, что же я натворила? Два самых дорогих человека в моей жизни… и так с ними поступить.
Я уперлась локтями в стол и положила подбородок на ладони. Что делать? Он не простит. И даже его любовь ко мне не станет смягчающим обстоятельством. Почему я не позвонила ему на следующий день после той первой попытки?
Странно все у нас складывается. Не было ни нормального предложения, ни помолвки… Ни «букетно-конфетного периода». Просто любили, мучились друг без друга, умирали от ревности… а потом бац! И все! Я невеста! Невеста мужчины, любовь к которому пронесла через годы, совершая при этом одну ошибку за другой.
Бросила взгляд на Женю и замерла. Его рука с вилкой застыла в воздухе, он исподлобья внимательно смотрел на меня. Скорее всего, со стороны мое поведение кажется ненормальным. Но в душе у меня так и было: ненормально, мерзко из-за лжи, тошно от собственной глупости, никчемности. Он однозначно такого не заслужил!
— Что же тебя беспокоит? — спросил Женя, слегка нахмурившись.
И я поняла, что просто умру, если сейчас не прикоснусь к нему, если не почувствую тепло его тела, если не вдохну его запах…
Я подошла к нему, села на колени и обняла за шею.
— Я люблю тебя, Жень, — прошептала в ухо.
Женя отложил вилку и обнял меня. По коже прокатилась волна возбуждения. Хочу этого мужчину. Хочу заняться с ним любовью немедленно!
Я прикоснулась к его губам. И застонала от эмоций, захлестнувших меня при этом невинном прикосновении. Женя сильнее прижал меня к себе и ответил на поцелуй уже более страстно. Положил свои руки мне на ягодицы и приподнял меня, заставляя оседлать его. Я с удовольствием подчинилась и прижалась внутренней стороной бедер к его уже возбужденному члену.
