Тем временем Лиз сказала: – Доктор Шрайбер здесь на своем месте. Она – квалифицированный специалист. Наш враг – это Хторр. Будет ошибкой лишиться ее талантов и опыта. Доктор Шрайбер заверила меня, что с ее стороны больше не последует непрофессиональных заявлений и что она готова целиком сконцентрироваться на предстоящей работе. Имея такое заверение, я согласилась с доктором Зимф, что услуги доктора Шрайбер слишком ценны, чтобы их терять.
Прекрасно. Мне понравилось, как вывернулась Лиз. Всем было ясно, что генералу Тирелли приказали сделать то, чего ей не хотелось, но она повернула дело так, что весь мусор высыпался на голову Шрайбер. Хотелось бы мне иметь сейчас камеру, чтобы запечатлеть выражение лица доктора Шрайбер. Ухмылка на ее лице застыла, и казалось, что макияж внезапно засох, превратившись в корку.
– Ладно, теперь посмотрим картинки.
Лиз пробежалась по клавиатуре, и на больших экранах по обеим сторонам кафедры высветился вид сверху на ночное сборище мандалы Коари. По мере появления новых изображений старые сдвигались на соседние экраны, пока мы не оказались в окружении уничтоженной нами мандалы.
– На первых изображениях, полученных с помощью птиц-шпионов, заметного волнения в гнезде не видно. Но здесь, на более поздних снимках, вы можете ясно видеть, что даже наше безмолвное присутствие полностью нарушило жизнь поселения. Гастроподы стали сбиваться в толпу. Какие бы биологические императивы ими ни управляли, они не могли им сопротивляться. Хторры вынуждены были следовать за нами к центру мандалы.
Как мы считаем, эффект нашего появления был настолько ошеломителен, что почти каждая гастропода, способная добраться до площади, так и сделала. По окончательному подсчету, их собралось там более трехсот тысяч. В выражении чистой биомассы мандала Коари эквивалентна… была эквивалентна городу размером с Сан-Франциско.
Теперь вы убедились, что еще до каких-либо наших дей-ствий толпа на площади уже пришла в заметное возбуждение. Мне не хочется воспроизводить пение, сопровождавшее это сборище. Думаю, каждому из присутствующих более чем знакомо неприятное чувство, которое оно вызывает у слушателя. Мне хотелось бы только отметить, что возможность для насилия существовала не только до любых наших действий, ню и – взгляните на увеличенные изображения, и вы увидите сами – уже проявляло себя отдельными изолированными очагами.. Вот здесь, здесь и… да, вот тут.
Лиз заглянула в свои заметки и, задумчиво прищурившись, пролистала изображения.
– Я хотела подчеркнуть… – она нашла нужное место, – что угроза насилия уже присутствовала и уже проявляла себя с самого первого момента появления корабля над ман-далой. – Она подняла голову и посмотрела на бразильцев. – По условиям нашей экспедиции воздушный корабль ни в коем случае не должен тревожить гнездо. Такова договоренность между нашими уважаемыми правительствами, и каждый на борту корабля был тщательно проинструктирован насчет необходимости выполнять это обязательство.
Доктор Хикару, казалось, снова хотел вскочить на ноги, но сдержался. Доктора Амадор и Родригес сидели с одинаково сердитыми и напряженными лицами.
– Да, – согласилась Лиз. – Все выглядит так, будто прошлой ночью это соглашение было нарушено. Я приношу извинения – публично и искренне – за все, что могло создать такое впечатление. У нас не было намерения отстранять бразильских коллег от предпринятых нами действий. Просто необходимо было принять решение, причем принять его быстро. В результате мы не консультировались с докторами Амадором, Родригесом и Хикару в том объеме, в каком должны. Они были проинформированы о нашем решении уже после его принятия. Это нарушение протокола я полностью принимаю на свой счет. Однако…
Я знал этот ее тон. Она признавала только нарушение протокола и не желала признавать ничего больше, и прежде всего – ошибочность принятого ею решения. Лиз защищала и меня. Я откинулся в кресле и, расслабившись, сложил руки на груди.
– Однако, – продолжала Лиз, – я полностью одобряю все действия, которые были предприняты. Они абсолютно соответствовали сложившимся обстоятельствам. После того как мы выслушаем доктора Хикару, я объясню почему. Доктор Хикару?
Теперь он встал.
– Генерал Тирелли, – начал он по-английски с сильным акцентом, – целых два года я агитировал своих сограждан, наше правительство и моих коллег в поддержку этой экспедиции. Целых два года я доказывал, что только эта экспедиция поможет нам провести детальное исследование непосредственно на месте. За два года мне пришлось выслушать и преодолеть множество возражений. Меня предостерегали. Предупреждали, что произойдет именно это – Соединенные Штаты воспользуются экспедицией для прикрытия массированной атаки против гнезд. И тем не менее ради вас и вашей экспедиции, генерал Тирелли, я поставил на карту свою карьеру, потому что верил вам. Я ошибался.
Вы, – обвинительным тоном продолжал Хикару, – предали меня, подвели перед лицом всего человечества.
Он стоял, окруженный светящимися экранами с тысячами и тысячами завороженных гастропод мандалы Коари. Они мигали и вращали глазами. Размахивали клешнями. На экранах с увеличенным разрешением их красный мех ярко сверкал. Доктор Хикару стоял, окруженный своими подопечными.
– От своего имени, от имени своих коллег и от имени бразильского правительства я отказываюсь принять ваши извинения. В лучшем случае они неискренни и не раскрывают истинной сути дела. Прежде всего я имею в виду нежелание признавать решения правительства страны, оказавшей вам гостеприимство, и полный контроль над этой якобы международной экспедицией со стороны Соединенных Штатов. События прошлой ночи показали, что все предупреждения и прямые предостережения самых циничных пессимистов оказались абсолютно правильными. Лиз слушала его спокойно, не выказывая никаких эмоций. На ее лице абсолютно ничего не отражалось, как будто она играла в покер. Впрочем, сейчас она действительно играла. Я перевел взгляд на доктора Хикару.
– Обсудив случившееся, боюсь, я и мои коллеги будут вынуждены немедленно прервать свою работу. Мы больше не участники вашей экспедиции.
Взяв свой блокнот, он направился к двери, следом за ним пошли доктора Амадор, Родригес и их помощники.
– Доктор Хикару! – спокойно окликнула его генерал Тирелли.
Он, не отзываясь, продолжал идти к выходу. Но дверь перед ним не открылась.
– Доктор Хикару! – повторила Лиз. Он повернулся. Лицо его покраснело.
– Откройте дверь, – потребовал он.
– Теперь моя очередь, – сказала Лиз и дотронулась до клавиши на кафедре. – Сеть отключена. Теперь нас не записывают. Несмотря на демонстрацию оскорбленной национальной гордости, специально разыгранную вами для зрителей, у нас по– прежнему остается работа, которую надо довести до конца. Ваши знания, как и знания ваших коллег, по-прежнему нужны нам. Можем мы рассчитывать на ваше…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
