У подножия утеса дорога расползалась небольшой площадью, посреди которой возвышался еле заметный в сугробах постамент - то ли место для казней, то ли трибуна для выступлений на городских собраниях. Стоило отряду подъехать к нему, как сверху по дороге спустились восемь всадников. Было видно, как за их спинами с резким скрипом закрываются ворота, обитые крест накрест стальными полосами. Лица "встречавших" выглядели далеко не дружелюбно. Все восемь всадников настороженно разглядывали пришельцев, сжимая тем временем рукояти мечей и топоров. Панцири и стальные пластины на кожаных доспехах укрывали их тела, конические верхушки шлемов, надетых поверх шерстяных шапок, тускло блестели.
Один из восьмерых, пожилой человек с пустым левым рукавом, держался чуть впереди остальных.
– Остановитесь, подлые южные псы! Сложите свое оружие и спешьтесь, тогда, быть может, проживете подольше, - голос безрукого глухо рокотал, словно он говорил в большую кадку. Морг с усмешкой повернулся к Слепцу:
– Такие здесь, на правом берегу, законы гостеприимства?
Остальные напряженно, исподлобья разглядывали враждебно настроенных местных жителей, а Гевел и Кантор тоже схватились за мечи. Слепец легко спрыгнул с коня и бросил поводья Моргу. Пройдя вперед и остановившись только у самого коня однорукого, он подбоченился и улыбнулся.
– Не спеши поносить нас, старик, и бойся угрожать нам! Я не хочу ссориться с вами, поэтому должен перво-наперво объяснить, что пришли мы вовсе не с юга, а с противоположной стороны.
Однорукий свел вместе седые брови и поднялся на стременах.
– Лжешь, собака!! - заревел он, вытягивая вперед оставшуюся руку и потрясая кулаком. - Нет на севере таких поселений, откуда могли прийти пять вооруженных мужчин на конях, да еще в таких странных одеждах!
– Что ж тебе не нравится? Красный цвет курток этих доблестных воинов или синий моей?
– Ни ты, ни они! Мужчины не одеваются в петушиные цвета, оставляя эти забавы для глупых баб. Только гнусные псы, живущие на юге, носят такое платье.
– Судя по тону, с которым ты говоришь, теплого приема нам ждать не стоит, даже если мы разоружимся, так? Но мы не будем сдаваться под ваши пытки, хотя и драться тоже не желаем. Можешь не верить, однако мы действительно идем с севера. Из далеких гор, много дней подряд среди снегов и камней… Нам нужен отдых, свежая пища - и все.
– И ты думаешь, что я поверю тебе, проклятый лазутчик Кутлаха? Думаешь, вот эта рука даст тебе кусок хлеба и застелит постель?
– Да уж вижу, что этого ты делать не собираешься, - вздохнул Слепец. - Послушай, ты обвиняешь нас беспочвенно и бездоказательно. Если мы уйдем ни с чем, то можем умереть в лесу от голода и усталости!
– Нет, вы умрете раньше! - зловеще пообещал однорукий и сделал своим воинам знак приблизиться. - Вам придется расплатиться с лихвой за битву при Габри и смерть нашего герцога… А также за мою руку!
Яростно оскалившись, злой старик выхватил меч и двинул лошадь на Слепца. Тот поспешно отскочил назад и приготовился бежать.
– О чем ты говоришь? - удивился он, тем не менее. - Какие битвы могут быть здесь, в этом дремучем краю? Неужели кто-то решил захватить себе ваши ободранные елки?
С рычанием однорукий снова подался вперед, но короткий окрик "Стой!" заставил его осадить коня. Морг спокойно целил из лука в разбушевавшегося старика, и остальные были готовы вступить в битву.
– Если не хочешь стать еще и одноглазым, то не двигайся! - посоветовал Слепец и с достоинством выбрался с обочины, из сугроба, в который загнал его воинственный старикан. Другие северяне со злобными воплями стали размахивать мечами и топорами, призывая врагов сразиться с ними, как мужчины с мужчинами. Очевидно, в спешке или по глупости они не захватили с собой луков. Однако, стрелки могли выйти на стены - расстояние до них было не очень большое. Хороший лучник способен запросто попасть в цель, а на Слепце, как и на других, не было даже шлема…
– Стреляй!! - взвыл между тем однорукий, снова замахиваясь для удара. В голосе его сквозило отчаяние и горечь, причем такие, что Слепцу даже стало жаль его.
– Да подожди ты!! - закричал он, выставляя вверх руки, словно собираясь повелевать ветром и молниями. Это зрелище внезапно заставило старика застыть. - Найди в себе хоть каплю разума и выслушай меня, а не свою ненависть!! Если б мы были лазутчиками, неужели стали бы мы выезжать вот так, открыто, к вашим стенам? Неужели стали бы мы разговаривать и убеждать? Нет. Наши стрелы уже торчали бы из всех вас. Однако я до сих пор хочу решить дело миром. Вбей все это в свои старые мозги, или для них такие размышления слишком сложны? Закрой рот, опусти меч и поведай нам лучше, что за война пришла в ваши места? Кому пришла в голову идея увязнуть в олгмонских лесах?
Тяжело дышащий старик наконец опустил свою единственную руку и посмотрел на Слепца уже с испугом.
– Кто ты, бесстрашный незнакомец? - спросил он, тихо и по-прежнему глухо. - Твои глаза пронзают меня насквозь, как самый сильный зимний ветер. Будто две ледышки у тебя в черепе. Но… ты не можешь быть нашим другом, или даже человеком, стоящим в стороне от нашей войны. У Олгмона больше нет друзей, кроме, разве что, осажденного Скалгера. Может быть, ты послан оттуда?
– Что? - Слепцу снова пришлось удивляться. Он разом забыл обо всех опасностях, о недружелюбии олгмонцев и прежней недоверчивости однорукого. - Ты, наверное, пьян, старик? Скалгер - осажден? Могучий город со всеми его чудесами и многочисленным населением - в осаде? Кому под силу такое?
– Хочешь заговорить мне зубы? - обиделся старик. - Называешь меня пьяницей? Будь ты проклят, если издеваешься! Как ты можешь не знать обо всем этом? Ты что, провел весь последний год в спячке, что не знаешь ничего о потрясших мир событиях?
– Представь себе, так оно и есть. Может быть, мы с моими друзьями очень долгое время жили в горах, в одной из тамошних маленьких прекрасных долин? Ты не веришь?
– Я стар, но еще не выжил из ума, - снова нахмурился однорукий. Играя желваками на сизой щеке, он некоторое время смотрел на снег под копытами своего коня. Остальные олгмонские воины, недоумевая, перебрасывались короткими фразами, которые Слепец не мог расслышать.
– Хорошо, я расскажу тебе, что случилось с нами, как будто ты не знаешь этого сам. Слушай, и приди в ужас, ибо мир наш катится в пропасть. Мы все, - старик широким жестом обвел рукой вокруг себя. - Уже мертвы, хотя на самом деле еще движемся, дышим, говорим. Смертельный враг неотвратимо приближается к нам с юга. Он хочет, чтобы мы покорились - или умерли. Сам понимаешь, северный народ не сдается на милость победителей, пусть даже они стократно сильнее его… Значит, скоро придет наше время отправиться к Смотрящим Извне и проливать слезы на небе, глядя, как враги заполоняют наши славные леса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
