По данным, добытым на месте, труп был обнаружен при следующих обстоятельствах.
Один из старших городовых речной полиции, которому неоднократно приходилось на своей практике извлекать из воды утопленников, решил, что убитый далеко унесен течением быть не может. Обходя барки, стоявшие от моста в 30 саженях, он, пройдя затем к концу проруби, заметил, что под льдиной виднеется какая-то масса. Прорубив эту льдину, городовой извлек труп, сильно обезображенный. На трупе имеются две раны, одна в груди, другая на голове.
* * *
Извлеченный труп был отнесен на берег. Труп был опознан. Присутствовавший тут же полицейский врач Петроградской части, осмотрев труп, обнаружил две огнестрельные раны. Лицо обезображено. Ноги крепко связаны веревкой. Задняя часть воротника шубы оторвана.
* * *
Немедленно же о находке трупа прибывшим к этому времени директором департамента полиции было сообщено министру внутренних дел А.Д. Протопопову и председателю Совета Министров А.Ф. Трепову. В момент извлечения трупа фотографом сыскной полиции был сделан снимок. На протоколе об извлечении трупа и опознании его имеются подписи директора департамента полиции, начальника охранного отделения и находившихся здесь двух понятых.
* * *
Картина всего происшедшего представляется в таком виде.
Около 7 ч. вечера 16 декабря в один из домов на Гороховой ул. заехал какой-то господин в автомобиле с брезентовой покрышкой и предъявил запечатанное письмо. Получив письмо, владелец квартиры заторопился и сообщил своим домашним, что он уезжает спешно на вечер. Господин, явившийся за ним, все время ожидал в передней. Домашние слышали, как за перегородкой раздался вопрос:
– Ты на чем? В автомобиле или на лошадях?
– Со мной автомобиль, – ответил неизвестный.
Через несколько минут владелец квартиры вышел на улицу. Дворники видели, как автомобиль направился по Гороховой ул. к Мойке.
Автомобиль этот прибыл к одному из особняков по набережной реки Мойки, где собралось много гостей. Около 4 ч. ночи часть гостей разъехалась. Оставалось несколько человек. В 6-м часу утра в одной из комнат особняка раздался выстрел. Встревоженные гости направились туда, но у самых дверей их остановил один из находившихся в комнате, откуда последовал выстрел, и заявил им, что волноваться не из-за чего, что он убил бешеную собаку.
Через некоторое время по черному ходу вышло несколько лиц с какой-то большой ношей на руках. Ношу эту положили в автомобиль и куда-то увезли.
О том, чему предшествовал выстрел, рассказывают:
Во время кутежа один из молодых людей произвел выстрел в одного из участников. Тот упал. Стрелявший пошел в комнаты, где еще были гости, сообщил о случившемся и просил унести куда-нибудь раненого. Однако последний поднялся и бросился к дверям. Вслед ему было произведено еще несколько выстрелов, по-видимому, смертельных. Затем тело было уложено в автомобиль и увезено по направлению к Неве».
«Петроградская газета» 21 декабря 1916 г., № 351
Труп увезен в медицинскую академию
Вскоре был доставлен наскоро сколоченный другой ящик. Около 6 часов вечера в автомобиле-грузовике Красного Креста труп, как об этом было заявлено окружающим, был направлен в прозекторскую Военно-медицинской академии.
В промежуток времени от обнаружения трупа до его увоза на Петровском проспекте перебывала масса лиц высшей администрации.
Немало было здесь и духовенства. В числе последнего приезжал епископ Исидор Тобольский, который беседовал с начальником охранного отделения и с обнаружившим труп городовым Андреевым.
Между прочим, здесь был в числе других лиц некто Симонович.
Присутствовало несколько журналистов и довольно значительная толпа обывателей Петровского острова.
От места нахождения трупа к выходу на Петровский проспект была установлена цепь из городовых, которая не допускала никого к трупу. Последний был осмотрен только двумя или тремя лицами.
Вопрос о том, куда именно направить тело, был решен только после продолжительного совещания и телефонных переговоров. В действительности автомобиль с телом, прибыв на Нижегородскую улицу, изменил направление и вследствие приказа, отданного шоферу, направился за Московскую заставу.
По независящим от редакции обстоятельствам вчера мы должны были ограничиться по данному случаю официальным сообщением «Бюро печати».
«Новое время» 21 декабря 1916 г., № 14655
К таинственному убийству
Как выяснилось, труп с набережной Петровского острова был отправлен в грузовом автомобиле в Чесменскую военную богадельню императора Николая I за Московской заставой, где и был положен в прозекторскую.
* * *
Вчера около 9 час. вечера в прозекторскую Чесменской богадельни прибыли чины судебно-следственной власти и наружной полиции, в присутствии которых было преступлено к вскрытию трупа. Труп, совершенно оттаявший, был уложен на мраморную доску. Вскрытие производил проф. Косоротов, причем были установлены две револьверные раны: одна в правую сторону и другая в заднюю часть головы. После вскрытия и соблюдения всех формальностей тело убитого было уложено в металлический гроб, который был перевезен на Николаевский вокзал.
«Вечернее время» 21 декабря 1916 г., № 1699, среда
Смерть Распутина
Гермоген и Распутин
Возвеличению Гр. Распутина в свое время, как известно, много способствовали епископы Гермоген (бывший тогда саратовским) и Феофан (ныне полтавский) и иеромонах Илиодор.
К чести этих лиц следует отнести, что они покровительствовали Распутину лишь до тех пор, пока видели в нем человека, склонного к аскетической жизни; но стоило только им убедиться, что под видом подвижничества 40-летний «старец» проповедует самый грязный разврат, как они сразу же отшатнулись от него и стали принимать меры к его исправлению.
После ряда увещаний, не увенчавшихся успехом, епископ Феофан попробовал передать покровителям Распутина несколько писем, уличающих последнего в непотребном образе жизни.
Распутин успел, однако, в это время пустить уже прочные корни в тех кругах, где его считали за святого, и обличение епископа Феофана имело тяжелые последствия лишь для самого обличителя: больной чахоткой владыка из мягкого климата Крыма перемещен был в Астрахань, где по заключениям врачей непременно бы погиб, если бы через несколько месяцев ему не исходатайствован был перевод в Полтаву.
Дело епископа Феофана стал продолжать епископ Гермоген.
В начале января 1912 года он пригласил Гр. Распутина на Ярославское подворье и здесь стал увещевать «старца» оставить распутную жизнь, покаяться в своих грехах и удалиться в монастырь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
