Выстрелы последовали один за другим без всяких промежутков. Малыш Ку попал в одно блюдце, из глазницы потекла густая зеленая жидкость. Голова кровожадного чудовища скрылась под водой, всколыхнув желтые воды реки.
Звук выстрелов привел в сознание Сэмми. Он шевельнулся и посмотрел на Малыша Ку и Молита долгим взглядом.
— Мои ноги! Что-то оттяпало мне ноги. — И по–детски изумленно добавил: — А я почти ничего не почувствовал. Только слегка резануло болью, как при сильной судороге. Но из-за этого я лишился обеих ног!
— Ничего, поправишься, — успокоил его Молит, бинтовавший ему культю.
— Нет. На этой планете мне не выкарабкаться. — По телу Сэмми прошла дрожь, словно на него повеяло холодом. — Со мной все покончено. Оставьте меня здесь. Так будет лучше для всех.
— Не мели ерунды. Заткнись! — резко оборвал его Молит.
— Груби сколько хочешь, — тихо сказал Сэмми. — Меня этим не проведешь. Я прекрасно понимаю, что настал мой черед дать работу лопате.
— Не морочь нам голову, — отрезал Молит. — Мы понесем тебя, для разнообразия. Рытьем могил я сыт по горло. Я не намерен копать еще одну Запомни!
Молит остался за старшего. Он прикинул свои возможности, и сделал вывод, что переправиться они с Сэмми не смогут. Будь их только двое, он и Малыш Ку, он бы рискнул еще раз, но переправить Сэмми и Фини не представлялось никакой возможности. Придется возвращаться и искать подходящую тропу, которая, может быть, повернет к северу.
Они срубили две прямые ветки и обтесали их. Малыш Ку сплел мягкую циновку из травянистого растения, удивив Молита необычайной ловкостью своих рук и неожиданной быстротой исполнения. Молит и мечтать не мог когда-нибудь сравняться с ним в этом мастерстве. Малыш Ку натянул циновку между палками, смастерив очень удобные носилки.
Они отправились в путь, положив на носилки рядом с Сэмми его мачете, понимая, что тот никогда не сможет им воспользоваться. Молиту казалось, что он понимал состояние Сэмми, которому мачете помогало чувствовать себя полноценным членом их маленького отряда. Но он глубоко ошибался.
Сэмми беспомощно лежал на носилках, ловя взглядом отблески солнечных лучей на остром лезвии мачете, смотрел, как над ним проплывают ветви деревьев, стебли лиан, безмолвно кусая до крови нижнюю губу, чтобы превозмочь жгучую боль в обрубках ног. Попавшие в его организм чужеродные микробы начали свою разрушительную работу.
К середине второй ночи нестерпимое жжение распространилось на поясницу. Заснуть Сэмми не мог, и, пытаясь сесть, с невероятным усилием приподнял над циновкой верхнюю часть туловища и огляделся вокруг
Билл вышагивал, неся очередную вахту. Малыш Ку неслышно дыша спал, а Фини, растянувшийся на мешках с поклажей, повизгивал и поскуливал во сне. Отблески пламени выхватывали из темноты причудливые сплетения ветвей растений и деревьев.
Молит, заметив приподнявшегося Сэмми, подошел к нему и опустился рядом на колени.
— Ну, как ты? — шепотом, чтобы не разбудить Малыша Ку, спросил участливо Молит.
— Плоховато, я…
— Подожди минутку. — Молит осторожно переступил через спящего Малыша Ку и, порывшись в куче мешков, вытянул что-то, потом вернулся к Сэмми. — Я прихватил их со спасательной шлюпки, — объяснил он, показав жестяную коробку с сигаретами.
— Какой шлюпки? — спросил Сэмми.
— Той, которая спасла нас и сюда доставила.
— Как же давно это было.
— Хотел их приберечь до торжественного прибытия на станцию. Но теперь такое количество нам не понадобится.
— Не надо. Убери их, — глухо сказал Сэмми. Он безуспешно пытался скрыть от Молита, что задыхается. — Жаль их вскрывать… Попадет воздух, а запечатанные они могут храниться долго.
— Малыш Ку не курит. Так что нас двое. — Молит разгерметизировал банку и щелчком открыл крышку, дал Сэмми сигарету и поднес огоньку. Потом закурил сам, глубоко затягиваясь. — Как насчет укола морфия? — неожиданно спросил Молит.
— А ты умеешь делать уколы?
— Нет.
Сэмми, с трудом приблизив свое лицо к лицу Молита, заговорил, понизив до громкого шепота голос:
— Вы уже тащите меня на руках два дня. Сколько вы прошли за это время?
— Миль семь, — наобум брякнул Молит.
— Выходит, по три с половиной мили в день. Негусто, верно?
— Ну и что из этого?
— Вы не можете идти с такой ношей, — продолжал свое Сэмми, — вам приходится опускать носилки всякий раз, когда тропу преграждают лианы, чтобы прорубить проход. Вы нормальные люди, и у вас только по две руки, а не по шесть. И ноги у вас тоже не железные.
— Ну и что из этого? — с тем же выражением в голосе повторил Молит.
— Сам знаешь.
Молит выпустил тонкую струйку дыма и понаблюдал, как она рассеивается в воздухе.
— Может, я и не подарок, но никак не убийца, понял?
— Да ты взгляни на это иначе, — взмолился Сэмми, сморщившись от боли. — Ты не хуже меня знаешь, что мне все равно умирать, чуть раньше или чуть позже. Это лишь вопрос времени. Я прошу тебя облегчить мои страдания. Пожалуйста…
— Не крути. На самом деле ты хочешь, чтобы мы облегчили себе существование, — прервал его Молит. — Еще пискни, и я оторву твою безмозглую башку!
Сэмми слабо улыбнулся.
— Тебе, Вилл, нет равных в умении успокоить человека при помощи угроз.
— Будет тебе, — мягче добавил Молит, — я схожу за морфием.
Тихо вздыхая, Молит обогнул костер и стал снова рыться в медикаментах. “Билл”, — вспомнил он. Впервые Сэмми назвал его по имени. Возможно, все так бы и обращались друг к другу, доживи они до этого дня.
К примеру, Пэйтон. Может, сегодня они бы не говорили такими скверными фразами, как “Эй, Пэйтон, подними-ка вот это!” и “Слушаюсь, мистер Молит”, а разговаривали бы совсем иначе, по–человечески: “Прихвати эту штуку, Гэнни” — “Хорошо, Билл”.
Могла бы и миссис Михалич уже называть его “Билл”, а он бы обращался к ней “Герда” или “Мамушка”. Мог бы придумать какое-нибудь ласковое прозвище, вроде “Тутси”. Когда-то он бы и мысли подобной не допустил. Так было раньше, но не теперь, теперь — нет. Все изменились и, самое главное, изменился он сам.
Сэмми, не раздумывая, бросился в реку на выручку Максу, а теперь уговаривает его, чтобы выстрелом из пистолета он снял бремя, которое возложил на них. Пэйтон без колебаний ринулся навстречу неведомой опасности с единственной целью — отвести ее от других. Герда и Григор пожелали умереть, чтобы не быть обузой для остальных. Даже Фини, и тот бесконечно спасал их от опасностей в столь многотрудном, гибельном для многих пути. Все оказались достойными уважения людьми. Каждый по–своему в зависимости от характера, проявил мужество, действуя сгоряча, расчетливо, импульсивно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
