замахал руками: «Полно, полно! Вы прекрасно разыграли сцену». У него был вид человека, желавшего что-то возразить, но удержавшегося от соблазна высказать свою гордыню, облечённую в слова.
Игнатьев с радостью почувствовал, что англичанин далеко не равнодушен к его умонастроению и, стараясь всё перевести в шутку, пытается уяснить суть вероятного конфликта, успокоить его, и ни в коем случае не допустить ссоры — это при его-то самолюбии!
— Я и не думал ничего разыгрывать, — смягчил свой тон Николай и рассказал о вчерашнем визите француза, чей намёк на захваченный английской разведкой архив Верховного Совета Китая привёл его к “еретической” мысли: русский архив теперь — в чужих руках! — Говорить он старался ясно, с твёрдой интонацией, но так, чтобы не оставалось ощущение резкости, столь свойственной людям, склонным к безапелляционным заявлениям и категоричности фраз.
Англичанин с облегчением вздохнул.
— Фу, вы меня напугали! Я уж думал, вы полезете стреляться.
— С вами? — усаживаясь на расшатанный стул, снял с головы фуражку Игнатьев и умостил её на колено. — Ни за что! Вы мой учитель дипломатии, как можно!.. Просто, я был вне себя, когда подумал…
— Воображение — плохой советчик, — уселся напротив лорд Эльджин. — Ваши гневные упрёки прозвучали зря. Всё, что говорит барон Гро — ересь и ложь.
— Исполняющий долг благороден.
— Вы это о себе?
— В данный момент, о бароне.
— Печально, — отозвался посланник её величества, хотя и тени скорби не отразилось на его лице. — Вот это-то меня и бесит!
— Что вас бесит? — мягко поинтересовался Николай.
— Сознание того, что мне навязывают роль мальчика для битья: французы грабят, а я — отдувайся.
Игнатьев скрипнул стулом.
— Если врач прописал сотню лекарств, не принимайте ни одно.
— Не обращать внимания?
— Конечно.
— Хороший совет, — проговорил лорд Эльджин и толкнул клетку с попугаем. — Он у меня умница: расширил лексикон. — Попугай завозился на жёрдочке, распустил хохолок, стал охорашиваться. — Слушайте, что он сейчас вас спросит. — Попугай покрутил головой, уставился своим бельмастым глазом на Игнатьева. Мигнул несколько раз и прокартавил:
— Фыпить хочешь? Фыпить хочешь?
Лорд Эльджин захлопал в ладоши.
— Отлично, малыш!
"Фыпить хочешь" Николай услышал раз сто.
— Весьма гостеприимен, — с улыбкой похвалил он попугая и поинтересовался, возвратился ли Парис?
— Ждём со дня на день.
Оказалось, что лорд Эльджин позаботился о своих соотечественниках и отослал им через принца И Цина одежду и всё необходимое.
— Барон Гро говорит, что отношения с принцем не складываются?
— Трудно ответить однозначно, — признался англичанин. — После разграбления Хайдэна французами, китайцы в открытую называют их "взломщиками сундуков". Принц И Цин согласен с таким мнением.
— Я помню, что ещё в Тяньцзине вы прозорливо заметили, что французам может понравиться грабёж, и они не будут вылазить из Китая, — с восхищением в голосе проговорил Игнатьев и услышал в ответ то, ради чего приехал.
— Я искренне сожалею, что вынужден действовать заодно с бароном Гро, а не с вами!
В голосе англичанина он не уловил ни одной фальшивой нотки.
Вернувшись к себе, Николай рассказал Вульфу об усилившейся конфронтации между союзниками.
— Этого следовало ожидать, — любуясь остро заточенными карандашами, ответил секретарь. — Богатая добыча французов не даёт англичанам покоя.
— А французы уже и принца И Цина готовы устранить от переговоров.
— Нам это выгодно? — поинтересовался Вульф, болезненно воспринимавший любые перемены и чутко реагировавший на действия англичан.
— Не думаю, — помедлив, ответил Игнатьев. — Если нам ясно, что вместо любимого брата богдыхана в переговоры может вступить всемогущий Су Шунь, который, вероятно, этого и добивается.
— Вы подозреваете англичан в сговоре с маньчжурами? Это возможно?
— Вполне. История с пленением Париса и его освобождением напоминает фарс, судите сами. Что-то тут нечисто.
— Происки Су Шуня?
— Я не исключаю. Сражение при Чанцзяване явно спровоцировано.
Его не должно было быть.
— Но оно произошло.
— Я думаю, Су Шунь решил уполовинить казну Китая в свою пользу.
— Каким образом? — воскликнул Вульф, заинтригованный таким предположением.
— Не очень сложным, но и не настолько простым, чтобы о нём нельзя было подумать.
— Не томите, объясните! — взмолился секретарь.
— Охотно, — встал из-за стола и прошёлся по комнате Николай. — Если принца И Цина отстраняют от переговоров и на его место приходит Су Шунь, миротворцем в глазах всего китайского народа выступает министр налогов, единственный, кто располагает верными сведениями о золотом запасе Поднебесной, отсюда и все его действия.
— Какие?
— Он обговаривает сумму контрибуции, налагаемой на китайское правительство, допустим в десять миллионов рублей серебром, согласовывает её с казначейством, ставит в известность богдыхана и вывозит эти деньги в золотых слитках в Тяньцзинь для передачи союзникам, а последних убеждает в том, что в наличности имеется всего лишь пятьсот или шестьсот тысяч, и ни копейкой больше. Естественно, союзники требуют больше. Тогда он предлагает выделить некую сумму из тех денег, что принадлежит лично ему, но при одном-единственном условии: союзники включают в сумму полученной ими контрибуции богатства Летнего дворца.
— И? — глаза у Вульфа вопросительно расширились.
— И, таким образом, часть золотых слитков остаётся у Су Шуня, в его тайном хранилище!
— И союзники пойдут на это?
— С лёгкой душой!
— Отчего?
— Стоимость награбленного в Хайдэне, по самым скромным подсчётам, превышает восемь миллионов франков. Об этом я узнал из разговора с бароном, что говорит в пользу моей версии.
— Действительно, — постучал пальцами по столу Вульф. — Обо всём этом можно договориться устно или прикрепить к протоколу о выплате контрибуции дополнительное соглашение.
— Которое вскоре исчезнет. Знать о нём будут избранные, от силы два-три человека.
— А с ними потом...
— ...может случиться всё, что угодно, — мрачно продолжил Игнатьев.
— Но какой резон союзникам соглашаться на эту аферу?
— Если англичане готовы принять рассрочку контрибуции, то французы, которым срочно нужны деньги, ради сиюминутной выгоды пойдут на это с радостью, поверьте.
— Почему?
— Содержать армию в Китае обойдётся намного дороже.
— Я об этом не подумал.
— Англичане тоже стонут. Генерал Грант признался, что будет рад выводу войск из Китая: экспедиция убыточна, овчинка выделки не стоит.
— А, — замялся Вульф, — послы, наверно, тоже…
— Разумеется, — подтвердил его догадку
