9 мая 1873 года произошел крах на фондовой бирже в Вене, предвещавший первый современный глобальный финансовый кризис. Через неделю Бисмарк доложил Вильгельму I о том, что австрийский император дал команду своему государственному банку выпустить банкноты на сумму, гораздо большую, чем предусматривалось прежде. Эксперты доказывали: кризис возник из-за того, что Венская фондовая биржа превратилась в арену спекуляций, в которые втянулось огромное число компаний, в основном акционерных обществ с ограниченной ответственностью, а наличного капитала оказалось недостаточно. Как и в 2008 году, кредиторы прекратили выдавать займы и участвовать в спекулятивных инвестициях, что еще больше усугубило ситуацию56. На следующий день Бисмарк заверил императора Вильгельма: ничего подобного в Берлине не произойдет, поскольку «у нас лучше обстоят дела с запасами металла и мошенничество не приобрело такой размах, как в Вене»57. Его заверения были столь же ошибочны, как и заявления правительств в 2008 году. Кризис затронул и Берлин, и Лондон, и Париж, а 18 сентября объявила о банкротстве ведущая банковская контора в Филадельфии «Джей Кук и компания». Он продолжался с 1873 до 1896–1897 годов, и его по праву назвали Великой депрессией.
Кризис поразил и сельское хозяйство, и зарождавшуюся современную тяжелую промышленность, вскрыв ее определенные слабые места, которые проявились и в 1929–1938 годах. Депрессия в сельском хозяйстве во многом была вызвана тем, что после завершения в Соединенных Штатах строительства первой трансконтинентальной железной дороги на европейские рынки хлынуло высококачественное американское, а потом и канадское зерно. Хенкель фон Доннерсмарк, сетуя Тидеману на тяжелые последствия для сельского хозяйства Германии шестикратного увеличения ввоза американского зерна, муки и мяса, писал: «Нам, безусловно, необходимы пошлины на зерно, муку и мясо, если мы не хотим подвергать себя таким же неприятностям, как в промышленности»58. Майкл Тернер в своем исследовании сельскохозяйственных проблем Великобритании в период между 1867 и 1914 годами приводит таблицу динамики индекса сельскохозяйственных цен, которая в определенной мере применима и к Германии:
Как следует из таблицы, не одно десятилетие минуло, прежде чем индекс цен приблизился к уровню, достигнутому в 1873 году. Для землевладельческой аристократии Европы, в том числе для Расселов Уобёрна и Бисмарков Шёнхаузена, падение цен означало ни много ни мало, а борьбу за выживание. Эта борьба для представителей класса Бисмарка прекратилась лишь тогда, когда их поместья исчезли под гусеницами русских танков в 1945 году. Угодья юнкерства не могли – даже с применением самых эффективных удобрений – конкурировать с американскими и канадскими прериями, аргентинскими пампасами и Черноземьем России.
9 июня 1873 года рейхстаг принял Reichmnzgesetz(имперский закон о чеканке монет), установивший обменный курс новой германской марки к старому прусскому талеру в соотношении один талер – три марки и провозгласивший, что новая германская денежная система «в принципе» будет основываться на «золотом стандарте»60. Переход на «золотой стандарт» в 1873 году привнес дополнительный дефляционный элемент в экономику. Наличие золота зависит от объемов его добычи. Когда экономический рост опережает наращивание денежной массы, чем-то надо поступаться. Когда товаров много, а денег мало, цены падают. И в юнкерской Пруссии, и в американском Канзасе главными злодеями стали в девяностых годах золото и его апологеты. Уильям Дженнингс Брайан воззвал на съезде демократической партии в 1896 году: «Да не будет американский народ распят на золотом кресте!» Граф Ганс фон Каниц (1841–1913) зачитал речь Дженнингса Брайана в прусской палате господ.
Падение цен на продукцию в отраслях со значительными постоянными капиталовложениями означало возрастание стоимости обязательств перед инвесторами и банками всякий раз, когда поступления оказывались ниже предельных издержек или приближались к уровню постоянных затрат. Конкуренция среди предприятий тяжелой промышленности для многих ее участников заканчивалась игрой с нулевой суммой или банкротством. Представлялось разумным ограничивать производство, урезать зарплаты или увольнять рабочих, объединяться в картели или тресты. В восьмидесятые годы крупные предприятия существенно урезали свои расходы, ввели строгую отчетность и различные меры по противодействию конкуренции61. 31 октября 1874 года барон Авраам фон Оппенгейм написал Блейхрёдеру, что он разделяет его пессимизм: «Я не вижу, когда может начаться восстановление. Увы, мы не убавили наш портфель ценных бумаг, и теперь нам придется дожидаться лучших времен. Я уже занимаюсь бизнесом почти пятьдесят шесть лет и не могу припомнить такого длительного кризиса. По моим оценкам, национальное богатство Германии сократилось на треть, и в этом – главное бедствие»62. Финансово-экономический крах 1873 года возвещал о приходе новой эры – эры международного кризиса капитализма. Со временем он проявится в полной мере и в обществе, и в приоритетах Отто фон Бисмарка, землевладельца, торговца лесом и крепкого сельского помещика.В 1873 и 1874 годах Бисмарк, опираясь на либералов, продолжил войну против католической церкви. За год до краха на Венской фондовой бирже, 14 мая 1872 года, рейхстаг предложил имперскому правительству внести законопроект, касающийся правового статуса католических религиозных орденов и их подрывной деятельности, особенно иезуитов. В тот же день Бисмарк разослал в германские зарубежные миссии циркуляр, содержащий обвинения прусских католических епископов в том, что они являются агентами папы:
...
«Епископы – его орудия и прислужники, не несущие никакой ответственности; для правительства они стали представителями иностранного сюзерена, обладающего, в соответствии с догмой о непогрешимости, абсолютной властью, более абсолютной, чем у любого монарха в мире»63.
3 июня 1872 года Бисмарк написал Дельбрюку из Варцина: в законе об иезуитах должно быть четко указано, что правительство не потерпит подрывные деяния против государства. «Вопрос стоит о безотлагательной необходимости защитить интересы государства, и мы не можем защитить себя либеральными фразами о гражданских правах»64. Через неделю он уже наставлял Фалька на предмет того, что государство должно заботиться о рядовом католическом духовенстве, повысить ему, например, жалованье65. В данном случае мы тоже видим, как искусно Бисмарк пользовался тактикой «кнута и пряника». В июле иезуиты были изгнаны с территории рейха. Многим сегодня это кажется чудовищным. Но поставьте тогда на место иезуита коммуниста и вспомните о «холодной войне». Для либералов XIX века сообщество иезуитов было зловредным, тайным орденом фанатичных «воинов Господа».
