С августа по декабрь 1927 г. коммунисты под лозунгами Советов и агарной революции пытались поднять крестьянские восстания в провинциях Хунань, Хубэй, Цзянси, Гуандун. Однако эти выступления не получили той широкой и массовой поддержки крестьянства, на которую рассчитывали руководители КПК. Восстания носили разрозненный характер, вспыхивали, как правило, только в тех немногих местах, где коммунисты имели прочные позиции в крестьянских союзах, и не превращались во всеобщую войну под агарными лозунгами. Наибольших успехов восставшие добились в уездах Хайфэн и Луфэн. На основе крестьянских вооруженных отрядов и пришедших сюда наньчанских повстанцев коммунисты создали дивизию Рабоче-крестьянской революционной армии, которая сумела захватить уездные центры. Здесь в ноябре 1927 г. была провозглашена советская власть и образовано советское правительство. Восставшие уничтожали крупных землевладельцев, делили их землю, аннулировали крестьянские долги, снизили налоги. Советская власть продержалась здесь всю зиму.
Одновременно в соответствии с сентябрьским решением Временного политбюро ЦК КПК коммунисты предприняли попытку поднять восстания в городах Ханькоу, Уси, Чанша, Кайфэне и в некоторых уездных центрах. Наибольший политический резонанс имело восстание 11—13 декабря 1927 г. в Гуанчжоу («Кантонская коммуна») — последняя попытка КПК воссоздать южную революционную базу и начать революцию сначала.
Если в ходе некоторых восстаний в сельской местности удавалось создавать революционные базы, то все городские восстания бывали сразу же разгромлены превосходящими силами противника. Все эти восстания, рассматривавшиеся их организаторами как начало нового широкого революционного наступления, фактически стали арьергардными боями Национальной революции 1925—1927 гг., определив, однако, во многом дальнейший маршрут революции.
Завершение арьергардных боев к декабрю 1927 г. означало и завершение Национальной революции 1925—1927 гг. как одной «волны», одного этапа национально-освободительной революции. Именно в эти годы были сделаны первые, а потому и наиболее трудные шаги по преодолению полуколониальной зависимости Китая. Главный итог Национальной революции 1925—1927 гг. — восстановление национальной государственности как важнейшего рычага завершения национально-освободительной революции. При всей своей слабости и внутренней противоречивости гоминьдановская государственность, становление которой стало возможно только в результате завоеваний Национальной революции 1925—1927 гг., оказалась в конечном итоге способной к решению ряда национальных задач. Все это заставляет отказаться рассматривать итоги политических битв этих лет как поражение революционного движения. Конечно, эта революция, эта «волна» не завершилась полной победой, но китайский народ сделал решительный шаг по пути своего национального освобождения, во многом предопределивший характер последующего освободительного движения.
Попытка же коммунистов завоевать гегемонию в освободительной борьбе в едином фронте и ускорить ее перерастание, т.е. решительно выйти за рамки национально-освободительной революции, закончилась поражением. Арьергардные бои революции выявили причины этого поражения. Однако провал этой попытки не равнозначен полному поражению коммунистического движения в Китае в ходе данной революционной «волны». Ведь одним из результатов Национальной революции 1925—1927 гг. явилось становление КПК как значительной и самостоятельной политической силы, уже тогда оказавшейся способной бросить политический вызов Гоминьдану. Именно в горниле тяжелых политических битв того времени были заложены предпосылки создания массовой КПК, мощной партийной армии, освобожденных революционных районов.
Вместе с тем печальным итогом Национальной революции 1925—1927 гг. был глубокий раскол национально-освободительного движения. Именно в эти годы сложились два непримиримых идейно-политических течения — «националистическое» и «коммунистическое», смертельная борьба между которыми фактически отодвигала на второй план задачи завершения национального освобождения и обновления Китая. Борьба Гоминьдана и КПК, несмотря на их идейную близость, стала с этого времени определяющим фактором политического развития Китая.
8. Социально-экономические сдвиги в Китае 1918-1927 гг.
Завершение Национальной революций 1925—1927 гг. означало и завершение определенного этапа социально-экономического развития Китая, начатого Синьхайской революцией. Бурные политические события первого послевоенного десятилетия с особой отчетливостью «высветили» глубинные социально-экономические сдвиги, которые прежде всего характеризовались ускорившимся и углубившимся втягиванием Китая в мировое капиталистическое хозяйство и в мировое разделение труда, при котором Китай оставался полуколонией и экономической периферией мирового хозяйства.
Усиление экономической вовлеченности Китая в мировой рынок проявилось в значительном увеличении экспорта капитала в Китай, в увеличении роли иностранного капитала в социально-экономическом развитии страны. Если в годы мировой войны иностранные капиталовложения в Китае почти не возрастали и в 1918 г. составляли 1691 млн. ам. дол., то в послевоенное десятилетие они подскочили до гигантской суммы — 3016 млн. Это усиление ввоза! иностранного капитала происходило в условиях обострения межимпериалистического соперничества, которое характеризовалось прежде всего активным наступлением Японии, капиталовложения которой по сравнению с 1914 г. выросли примерно в пять раз и достигли 1043 млн, почти догнав главного соперника и основного инвестора — Англию, хотя и ее капиталовложения за это время удвоились и достигли 1168 млн.
На долю этих двух основных инвесторов и соперников приходилась основная часть деловых иностранных вложений, причем географическая и отраслевая направленность этих вложений была различна. Япония вкладывала свои капиталы в первую очередь в Маньчжурии, стремясь создать там своеобразную колониальную хозяйственную структуру при весьма диверсифицированном вложении средств. Значительные японские капиталы вкладывались в добывающую промышленность Северного Китая, в обрабатывающую промышленность других районов. Англия же направляла свои вложения в основном в шанхайский экономический район и рассчитывала на укрепление своих позиций на денежно-товарном рынке страны и на расширение связей с китайским капиталом через финансирование компрадоров. Существенные различия в характере капиталовложений этих двух держав отражали и существенные отличия в подходах к эксплуатации Китая вообще. Если Япония стремилась к колониальным захватам за счет Китая и к вытеснению китайского капитала и капиталов своих конкурентов, то Англия предпочитала иметь дело с зависимым Китаем в целом и при определенном сотрудничестве с китайским капиталом. К позиции Англии была близка и позиция США, чьи капиталовложения в Китае быстро росли, хотя еще и отставали от Японии и Англии. В условиях обострения японо-американских противоречий в послевоенные годы все это вело к образованию империалистических группировок, вражда которых в дальнейшем существенно повлияла на исторические судьбы Китая.
Перепады конъюнктуры мирового рынка и бурные политические события в Китае делали поступление иностранных капиталов в Китай весьма неравномерными. Наиболее высокий (в среднем 96,9 млн. ам. дол.) приток капиталов пришелся на 1920—1923 гг. На эти же годы приходится и рекордный уровень ввоза машин и оборудования. Затем в 1925—1926 гг. приток капиталов падает до 8 млн. в год, что ясно свидетельствовало о напуганности инвесторов подъемом антиимпериалистической борьбы. Половина прироста иностранных капиталовложений приходилась на реинвестицию прибылей, что говорило об определенной эффективности функционирования иностранного капитала в Китае и о его расширяющихся взаимосвязях с китайским и мировым рынками.
Усилившаяся и углубившаяся включенность Китая в мировое хозяйство вели в то же самое время к дальнейшему развитию и китайского капитализма. Капиталистическая перестройка китайского народного хозяйства, принципиально ускорившаяся после победы Синьхайской революции, продолжалась и в эти годы достаточно широким фронтом. Наиболее обобщенным показателем этой перестройки являются данные о впечатляющем росте национального капитала с примерно 2 млрд. юаней в 1918 г. до 4,7 млрд. в 1928 г. Причем наиболее интенсивно возрастал промышленный капитал: с 375 млн. юаней до 1225 млн. При всем несовершенстве статистики, не способной учесть развитие низших форм капитала, эти цифры свидетельствуют, безусловно, о большом количественном росте китайского капитала, об увеличении его экономической роли. Более быстрый рост именно промышленного капитала отражал прогрессивную тенденцию несколько ускорившегося «осовременивания» национального капитала, хотя значительное преобладание капитала сферы обращения еще сохранялось (примерно 3:1 , против 5 : 1 в 1918 г.). В реальной экономической действительности, которую статистика не в силах была зафиксировать, это преобладание, вероятно, могло быть и большим.
