Читаем без скачивания Белая женщина - Михаил Маковецкий

Сердобольный доктор Лапша хотел было вступиться за не подумавшего о всём многообразии последствий своего шага Антонио Шапиро дель Педро, но воздухоплаватель-песенник сказал, строго глядя на своего лечащего доктора, что дескать больному требуется уход врача. И чем быстрее и дальше уйдёт врач, тем больному будет лучше. Доктору Лапше не оставалось ничего другого, как быстро ретироваться с гордо поднятой головой. Дель Педро он горячо сочувствовал. Ещё в студенчестве доктор Лапша попал в почти такую же историю, но даже теперь, по прошествии многих лет, при воспоминании об этом у солидного заведующего отделением начинают потеть ладони и воровато бегать глаза. Когда-то юный студент мединститута по фамилии Лапша работал вместе со своими однокурсниками в строительном отряде под названием «Романтик». Строительному отряду «Романтик» было доверено строительство свинарника в деревне Трескино, в ста километрах от Ленинграда. Пуск свинарника отмечали в праздничной атмосфере и во время праздничных торжеств стройотрядовец Лапша впервые в жизни выпил стакан браги. Ему сказали, что «брага ещё не дошла», но он гордо проигнорировал это замечание, так как что значит «брага не дошла» он не знал. После завершения праздничных торжеств студентов рассадили по автобусам и повезли в Ленинград. Настроение у всех было приподнятое. Каждому стройотрядовцу закрыли по четыреста рублей. Двести рублей за ударный труд в течение двух месяцев на возведении свинарника и ещё двести рублей за покраску в зелёный цвет листьев на деревьях росших вдоль железной дороги. Правительственный поезд, вёзший советскую партийно-правительственную делегацию во главе генеральным секретарём КПСС председателем Верховного Совета СССР Леонидом Ильичём Брежневым на подписание итогового документа Хельсинкской конференции по правам человека, проследовал участок железной дороги, вдоль которого стройотряд «Романтик» в течение трёх дней красил листья деревьев в зелёный цвет, в 0 часов 56 минут московского времени. Многим студентам было очень обидно, что руководители советского правительства и государства не смогли насладиться результатами их труда. Но некоторым студентам за это обидно не было. Хотя двести рублей на каждого, которые они получили за свой самоотверженный труд по покраске листьев, смягчил боль обиды и тех и других. Кроме того, три бочки немецкой краски, которые остались неиспользованными; листья на вверенном участке закончились, а иголки на елях командование стройотряда «Романтик» после мучительных сомнений решило не красить, удалось удачно толкнуть налево. Крыши домов в деревне Трескино до сих пор радуют проезжающих ярким зелёным цветом, и участники постройки свинарника впервые за лето насладились вкусом мяса и не ворованных фруктов.

— Фрукты с кладбища не чем не отличаются от всех остальных, — говорил тогда командир стройотряда «Романтик», сделавший ошеломительную карьеру во времена Путина, — спокойно ешьте и будьте выше предрассудков. В конце концов, вы же будущие врачи!

Короче говоря, у уезжавших из Трескино студентов настроение было приподнятое. Поэтому первая просьба стройотрядовца Лапши остановить автобус была встречена с юмором, но в целом доброжелательно. Добежавший до кустов студент Лапша резким движением снял брюки с огромным облечением замер в кустах, но всё ограничилось долгим испусканием газов. В дальнейшем со стройотрядовцем Лапшой произошло ещё шесть подобных эпизодов. Ему в деталях объяснили, что значит «брага ещё не дошла» и он дал убедить себя в том, что в процессе брожения образуются летучие фракции, и поэтому дальше испускания газов дело не зайдёт. Когда автобус въехал в Ленинград, и выбегать в придорожные кусты возможности всё равно не было, стройотрядовец Лапша решил испустить неугомонные газы прямо в автобусе. Тем более, что если бы он этого не решил, результат был бы тот же самый. Газы отошли с характерным шумом, в этот раз почему-то особенно громким. Но самым страшным было то обстоятельство, что к характерному шуму, к которому Лапша стал уже привыкать за время поездки, присоединилось громкое бульканье. Теплую жидкость, мгновенно наполнившую брюки, стройотрядовец Лапша ощутил один, но характерный острый запах ощутили многие. Нескольких не крепких духом девушек вывели из автобуса и отправили домой на такси. У остальных денег на такси не было, потому что зарплату начислили, но не выплатили. В студенческое общежитие студенту Лапше разрешили влезть через окно душевой, за что он был благодарен сердобольной вахтёрше по настоящее время. Аналогичное унижение доктор Лапша испытал только при прохождении воинских сборов после окончания пятого курса мединститута, когда старшина поставил его перед строем и сказал, обращаясь ко всему личному составу:

— Обратите внимание, товарищи солдаты, на рядового Лапшу. Его сапоги если и чищены, то не сапожным кремом. Брюки в пятнах, вызывающих самые смелые ассоциации. Гимнастёрка ещё сохранила свой цвет, но подворотничок пришит таким образом, что с шеей он не сможет соприкоснуться не при каких обстоятельствах. Пилотка, судя по всему, прежде чем занять своё законное место на голове рядового Лапши, попала под гусеницу танка возле полкового туалета. Рядовой Лапша, вероятно, полагает, что советский войн должен вселять страх и внушать ужас…

Поток воспоминаний его далёкой юности вновь прервала радиостанция «Бывшая Родина»

— … Интимный же аспект должен ограничиваться общественным осуждением внебрачных связей и лекциями о разрушительном вреде онанизма в противоположность безусловной пользы воздержания, — подытожил ведущий. После чего диктор прощебетала:

— Вы слушали передачу «Родительский час», а теперь, как обычно в это время, мы хотим предложить вашему вниманию коммерческую рекламу.

— Молодая, но уже опытная секретарша, 90–60–90, натуральная блондинка, без прыщей ищет интим. Работу не предлагать.

— Безукоризненного телосложения голубоглазый блондин 35–185–80, разведён без детей. Устроен материально. Любит домашний уют, некурящий, интерес к сексу почти угас. Желает продать подвесной мотор для моторной лодки.

Данное объявление показалось доктору Лапше неприличным и где-то издевательским и он, к неудовлетворению медсестры Фортуны выключил радио. Героическая медсестра, как это всегда бывало в начале ночной смены, была в приподнятом настроении и алкала зрелищ. Первой жертвой её неуёмной энергии стал крадущийся в ночи пописать шейх Мустафа.

— Ты природу любишь? — строго спросила она его.

— Да, я нередко люблю всё живое, — застенчиво сообщил шейх Мустафа.

— И это после того, что природа с тобой сделала? — ещё строже спросила Фортуна. Шейх виновато пожал плечами и, не проронив не звука, продолжил свой путь в сторону туалета. Следующей жертвой её посягательств в ночи стал работающий с ней татарин Ройзман.

— Слушай, Сингатулин, — спросила она, — а ты под судом не состоял?

— Нет, я не попадался, — сознался Ройзман, — но я могу рассказать тебе из татарского народного эпоса о Шиксе и Шлимазле.

— Только чтобы про любовь и с хорошим концом, — попросила Фортуна.

— Одна любовь и конец выше всяких похвал, — заверил её Ройзман. — Дело было в лесу под Казанью. Шикса стояла голая, упёршись руками в пень и негромко напевала что-то ритмичное. Её тело покачивалось в такт мелодии. Увидев Шиксу издали, Шлимазл решил овладеть ею с разбега. У нас у татар издревле повелось: задумано — сделано.

Потрясены были все. Потрясена была Шикса, от неожиданности ударившись носом о пень. Шлимазл был потрясён до такой степени, что неделю ничего не видел перед собой и ходил, вытянув руки и ощупывая находящиеся перед ним предметы. Но больше всех был потрясён герой английского народного эпоса человек-невидимка, который посетил Татарию в рамках программы международного секс-туризма.

— В последнее время моего мужа тоже преследуют неудачи в сексе, — поделилась наболевшим медсестра из народа, — Совсем, собака, меня не хочет. Но меня не так-то просто оставить с носом. Я обратилась к доктору Лапше, и он дал мне порошки, которые я должна была подсыпать моему мужу на ужин. Честно сказать я в них сначала не очень верила, и первый раз насыпала в суп сразу три порошка. Очень хотелось, чтобы подействовало наверняка. Но волновалась я зря. Мой муж набросился на меня прямо на столе, положив голым задом на горячей гуляш.

— Представляю себе, к вам было неудобно, — предположил Ройзман.

— И не говорите, — подтвердила его догадку Фортуна, — Теперь в этот ресторан я не ногой.

Присутствовавший при лирических воспоминаниях Фортуны шейх Мустафа расчувствовался и попросил позвонить любимой девушке. Мягкая по характеру медсестра Фортуна дала ему телефон, но с одним условием. Телефон должен быть включен таким образом, чтобы беседу слышали все присутствующие. Мустафа ответил, что не стыдится своего высокого чувства, и получил возможность позвонить. Набрав номер, он первым делом спросил свою собеседницу, были ли у неё мужчины до него. Бух-Поволжская не растерялась, не смотря на поздний звонок, и с большим чувством заверила Мустафу, что он у неё первый и единственный.