Читаем без скачивания Царь Мира - Ильдар Абдульманов

— Я люблю его, — сказала Джин.

Отец знал, что характер у нее не намного слабее, чем его собственный, но он не мог оставить все, как есть. Кто угодно, только не этот человек. Джон Ферндейл попросту не считал его человеком. Дело было даже не в том, что Власов был женат, был иноземцем и вряд ли мог дать Джин счастье — несмотря на свою провинциальность, Джон Ферндейл достаточно широко смотрел на подобные вещи. Дело было в другом: он считал этого человека убийцей, а глумление над Католической Церковью — хотя Джон Ферндейл и был протестантом — говорило о том, что Царь не способен на раскаяние.

— Джин, он преступник.

— Это ты так считаешь.

— Он убил людей.

— Это не он, это силы, которые ему не подвластны, а он не хотел убивать.

— Джин, я никогда не требовал от тебя чего-то, что могло бы ограничить твою свободу. Но теперь ты должна уехать, ты должна порвать с ним и больше не видеться. Даже не прощаться. Иначе…

— Что?

— Иначе я не смогу считать тебя своей дочерью.

— Даже так? Ты так уверен?… — Что-то вроде рыдания вырвалось вдруг у Джин, но она пыталась сдержать слезы.

— Уверен в чем? — неумолимо продолжал Джон. Он знал, что доведет этот тяжелый разговор до конца, чего бы это ни стоило.

— В том, что я тебя послушаюсь. — Джин уже всхлипывала, но все-таки закончила: — И в том, что выберу тебя. Я… я его тоже люблю… и я не знаю, кого я выберу… может быть, если ты не хочешь, чтобы я была твоей дочерью… я все равно могу остаться с ним.

— Если ты еще раз встретишься с ним, я убью его, — спокойно сказал Джон Ферндейл.

Джин посмотрела на него чуть растерянно, полуоткрыв рот. Реакция ее была детской:

— А ты не сможешь его убить! У него есть молнии, которые его защищают.

— Значит, он убьет меня. Но по-другому не будет. Вы не останетесь вместе, пока я жив. Если ты готова выбрать, ты выбираешь мою или его смерть.

— Нет.

— Да.

Джон Ферндейл встал из-за стола, вышел в другую комнату и вернулся с ружьем.

— Выбирай сейчас, — сказал он, — или ты уезжаешь со мной в Эдинбург и пока будешь жить там, или ты остаешься. Но как только этот дьявол появится, я убью его. И не остановит меня ничто.

— Нет!

— Я решил, Джин. Это решение я не изменю.

— Почему я не могу быть с ним? — тихо спросила она, и Джон понял, что смог сломить ее.

— Так нужно, — сказал он, — поверь мне. Собирайся. Мы поедем сегодня же.

Ни слова не говоря никому, Алина на следующее утро улетела в Шотландию. Ее сопровождал только Сергунин. Эдик тоже собирался вернуться в замок, но перед этим попросил Илью зайти к Сергею и сказать ему, что он остается в России.

— Выдай ему зарплату и выходное пособие, чтобы не нуждался, больше он с нами не работает, он уволен, — сказал Эдик, не вдаваясь в подробности. Когда Илья сообщил об этом Сергею, тот только равнодушно кивнул.

Оказавшись снова вместе на Дансинг-Хилл, Эдик и Алина практически не виделись друг с другом. Она целыми днями пропадала на яхте, где влюбившиеся в нее Хэммонд и команда готовы были выполнить любой ее каприз. Эдик дня три почти не выходил из комнаты, и только Дарби, пополнявший его запасы спиртного и периодически составлявший ему компанию, знал, что Царь запил. Лишь на следующий день после возвращения Эдик допустил к себе посетителя, кардинала Казароли.

Одиозное заявление Царя поставило Ватикан в тупик. С одной стороны, Папа был жив, и выборы другого Папы неправомочны. С другой стороны, в случае отказа коллегии кардиналов от выборов, жизнь Папы ставилась под угрозу. Царь Мира уже доказал, что может убивать или что гибнут люди, смерти которых он хочет. И при этом он не мог быть напрямую обвинен в убийстве. Что же касается требования о замене Папы «Мамой» — поначалу оно больше всего потрясло католиков, но потом на передний план выступило отчаянное положение, в котором оказался нынешний Папа Римский. Один из кардиналов, Джакомо Казароли, попросил Царя об аудиенции. Эдик согласился уделить ему полчаса, заранее предупредив о том, что об отмене решения не может быть и речи. Джакомо Казароли все же решил увидеться с человеком, всколыхнувшим весь мир.

Ему приходилось встречаться с тиранами, людоедами, миллиардерами, проститутками, смертниками, убийцами, мошенниками, святыми, сумасшедшими. Но все же Эдик его озадачил.

Джакомо Казароли пришел со своим переводчиком, чтобы говорить по-итальянски, хотя владел и английским. Ему показалось, что он, говоря на родном языке, сможет быть более убедительным. Войдя, он чуть поклонился, поздоровался, не называя титулов и не прибегая к обращениям. Так же поздоровался с ним Эдик.

— Садитесь, — пригласил он гостей за маленький столик. — Я вас слушаю. Только, во избежание лишних слов, могу сказать, что решение о замене Папы Римского женщиной непреложно и не подлежит обсуждению.

— Мы бы не стали возражать против вашего требования, учитывая, что жизнь понтифика находится под угрозой, — сказал Казароли, поняв, что длительные прелюдии и психологические подготовки здесь не пройдут. — Однако новый Папа Римский избирается после смерти прежнего, таковы правила.

— Вы хотите дождаться его смерти, — удивленно спросил Эдик, — только во имя соблюдения правил?

— Мы ни в коем случае не хотим его смерти, — возразил кардинал. — Просто мы готовы выполнить ваше требование, но хотели бы, чтобы эта замена произошла естественным путем. То есть нынешний Папа мог бы оставаться главой нашей Церкви до своей кончины, а после этого на выборах конклав готов был бы рассмотреть ваши требования.

— Вы плохо меня поняли, кардинал, — сказал Эдик, усмехнувшись. — Папы Римского больше нет, он уже низложен силами более могущественными, чем вся ваша Церковь. Исходите из этого факта. Вам придется выбрать сейчас, но если вы не выполните мои требования, то человек, который был Папой Римским, умрет. Вот и все.

— Это очень жесткая позиция, — начал Казароли, но Эдик прервал его:

— Я не трогал Папу Римского ни словом, ни намеком. Ему не надо было лезть не в свои дела. Он оказался бестактным, беспардонным человеком. Да он и раньше лез во все дыры, но я его не критиковал. Если я ему не нравлюсь, то это его личное дело. Но если он заявляет об этом публично и пытается восстановить против меня людей, то я не собираюсь сносить это. Он должен был крепко подумать, прежде чем изрекать свою проповедь, направленную против меня и моих близких. Так что он сам виноват, и он наказан. Жизнь его сохранится, если вы этого хотите. Но поста своего он уже лишился. Вы, конечно, можете оскорбиться и ждать, пока он умрет в своей машине. А потом обвинить во всем меня. Это ваше дело. Но вам все равно придется выбрать другого Папу, и если он не будет соответствовать моим требованиям, то его постигнет та же участь. Поймите, я отношусь к вашей Церкви с уважением и ничего против нее не имею, но глава этой Церкви оскорбил меня. Не Церковь виновата, а то, что этот человек оказался невоздержан на язык, а значит, он и не достоин высокого сана.