что их разум слишком слаб для мятежа. Кристер заметил, как Коль сглотнул слюну. Ему и самому было тошно от боли и сострадания. Да и в каменном лице полицмейстера читалась решимость покончить со всем этим – позже. Не сейчас, когда они связаны по рукам и ногам, и полицмейстер затеял импровизацию. По закону они ничего не могут сделать без помощи местной полиции.
Однако их салоны не назовешь уютными или ухоженными. Облупившаяся штукатурка на стенах, грязные полы, обшарпанная или поломанная мебель. Никакого проблеска фантазии, ни одной скатерти, подушки или самого скромного украшения. Сплошные слезы и тоска, можно свихнуться от одного вида этой лечебницы.
Но надо изображать санитарный контроль. Коль щедро раздавал указания и советы, которые весьма нелюбезно принимались к сведению.
Они перешли на другую половину большого тяжеловесного здания. Она выглядела, как стойло. Здесь жили больные, по одному в клетке, на двери засов, окошечко для еды. К досаде хозяев трое «контролеров» потребовали заглянуть в каждое окошко и сопроводили этот процесс массой колких комментариев. Но еще больше осталось невысказанным. Здесь жили те, чей разум пока не померк, подумали они. Некоторые были элегантно одеты и предпринимали безуспешные попытки украсить свои унылые кельи. Здесь жили те, кого время от времени навещали и проверяли условия содержания. Поэтому хозяева пытались создать впечатление опрятности. Там были уроды, так сильно обезображенные, что родственники стыдились показывать их. Там были слегка помешанные, несчастные существа, а были и буйные безумцы. Окошечко было таким крошечным, что большинство из них не догадывалось о присутствии посторонних. В противном случае, по убеждению Кристера, они бы вскочили и начали барабанить в дверь, взывая к посетителям о помощи.
Троица контролеров все больше укреплялась в мысли о необходимости разворошить эту юдоль скорби.
Со «стойлом» было покончено, и управители бодрой рысью прошагали мимо тяжелой железной двери.
– Что там внутри? – быстро осведомился Коль.
– Нет-нет, ровным счетом ничего. Старый подвал, которым почти десяток лет не пользовались, – сказала женщина.
– Мы хотели бы взглянуть.
– К сожалению, это невозможно. Туда никто не заходит, думаю, и ключ давно потерян.
Она неуклонно теснила их к лестнице своим могучим телом. Но Кристер упирался. Он переглянулся с полицмейстером, и тот согласно кивнул.
Ибо оба заметили две вещи: выглядывающий из-за балки над тяжелой дверью ключ и то, как жадно нюхал Саша возле щели снизу.
– Собака просится на улицу, – громко сказал Кристер и оттащил Сашу прочь от двери. – Извините, но я вынужден вас покинуть.
Парочка не возражала, даже напротив.
– Направо по коридору, сюда, – крикнула женщина.
Кристер сделал вид, что уходит, но сразу остановился. Как только процессия скрылась из виду на верхнем этаже, Кристер схватил с притолоки ключ и открыл дверь. Ржавые петли слабо взвизгнули, но поскольку голоса раздавались уже где-то далеко наверху, он осмелился спуститься по ступенькам в полутемный подвал.
Пять дверей… Как и в «стойле», на дверях засовы и маленькие окошечки. Единственная разница заключалась в том, что здесь все было абсолютно запущено и напоминало грязный свинарник. Вонь стояла ужасающая. Но… она была человеческой!
Кристера стало мутить, и он глубоко вдохнул. Здесь, очевидно, содержались те, за кого недостаточно платили, подумал он. Или те, кого никогда не навещали. Хозяева не рискнули бы оказаться застигнутыми врасплох родственниками этих несчастных.
Которая же из пяти дверей…? У него нет времени на ошибку. Да и не хотелось бы беспокоить других затворников. Не сейчас.
Но нет, Магдалена не может быть здесь, это невероятно! Нет, все мы сошли с ума, она не может находиться в этом ужасном доме! Лишь безумец мог прийти к такому выводу. И только на основании каких-то глупых сигналов да непорядка в бумагах доктора. Магдалена умерла три года назад, это единственно верное предположение…
Ход его мыслей был прерван. Саша разом покончил со всеми его колебаниями, уйти или остаться. Пес начал вдруг яростно нюхать и подвывать у одной из дверей. Почувствовав, что он того и гляди залает от возбуждения, Кристер обхватил его рукой за морду.
– Тс, – шепнул он. – Сейчас откроем.
Но как? Ключей-то больше нет.
Кристер сделал серьезную, многозначительную мину. – Сезам, сезам, отворись, – пробормотал он, обращаясь к замку, но ничего не произошло. «Мои способности никогда не срабатывают в нужный момент, они проявляются спонтанно, – с горечью подумал он. – Придется с этим примириться».
Он не отваживался взглянуть в окошко. Если он ошибся, то мог бы побеспокоить другого страдальца. А если там Магдалена, и он не сумеет ее освободить, – тогда все пропало по его вине!
Его охватила паника. Осталась только одна возможность: попробовать тот же большой ключ к новому замку. Размер совпадал. Но бородка…
Ага! Ключ плавно повернулся, раздался щелчок, и дверь открылась.
Сперва он ничего не видел в маленькой, совершенно темной камере, только чувствовал унизительную вонь, недостойную живого человеческого существа. Затем различил тщедушную фигурку с вытаращенными от ужаса глазами.
«О Боже», – подумал Кристер, и сердце его сжалось от боли. Зато Саша радостно бросился к жалкому растрепанному созданию. Кристеру пришлось действовать решительно.
– Пойдем! – шепнул он. – Выберемся отсюда. Живо!
Но девочка не могла стоять на ногах. Он быстро взял ее на руки и понес, а Саша весело скакал вокруг.
– Веди себя тихо, хорошо? – прошептал он. Потом закрыл за собой тяжелую дверь подвала, но забыл вынуть ключ из замка нижней двери. Это было опрометчиво.
Перед домом стоял их экипаж. Садиться в него было нельзя, ведь никто из них не имел разрешения Бакманов забрать Магдалену. Надо выбраться за ворота. Но как сообщить о себе?
Кристер решительно посадил Сашу в повозку, оторвал кусочек истлевшего платьица Магдалены и привязал его к ошейнику собаки.
И со всех ног помчался с девочкой через массивные ворота. Беглянку нещадно трясло, но Кристер надеялся, что она выдержит.
О Боже, как она пахла! Бедное дитя!
А что, если хозяева смотрят из окна второго этажа? И где сейчас находятся санитары?
Но ничего не случилось, и он успешно скрылся за воротами вместе со своей невесомой ношей. Он еще толком не рассмотрел похищенную девочку. А вдруг это не Магдалена? А вдруг она ему совершенно незнакома? И к тому же безумна и, возможно, мечтает зарезать кучу народу, включая и его самого?
Но нет. Сашино поведение недвусмысленно говорило, что он ее узнал.
Но ведь и собаки могут ошибаться?
И даже если это Магдалена, вдруг она действительно больна – тогда что они натворили! Нет, как бы она ни была больна, держать ее здесь бесчеловечно… и унизительно!
За воротами
