— А если я не справлюсь? Одна, против людей.
— Эскорт лорда Трисили — не охотники, но простые стражи порядка, обученные вести бой против людей. У них есть немного серебра, а ты его переносишь на удивление... — прищурился он, — легко.
Вся эта спонтанная авантюра без должной подготовки также вызывала нервную улыбку на лице Бэроу.
"Неужели мама Аннет настолько влиятельна?" — задумалась белая, и ее становящаяся жесткой натура, испачканная кровью, встала у руля.
— Что мне будет, если я соглашусь? — и слова " если соглашусь" недвусмысленно намекали, что наказания ей не страшны. Контроль дал трещину.
— Хе. — Новая партия в шахматы началась. — Такое мероприятие для меня в новинку, и я принимаю все риски. Сделаешь дело, вернешься, — и комната чемпиона твоя.
— А остальные?
— Хо-хо, не наглей, зверь. — Снова стук трости, и переменившееся выражение взгляда подвело черту под результатом этих торгов. — Со временем они смогут покинуть загон, но точно не сейчас.
Сомнения. Волнение. Эмоции исказили лицо белой волчицы. Перстень указывал на цель, которую так желала Ави. Убивать людей, не сородичей. Еще один шажок к стойкому положению, а Бэроу даже не представлял, что лепит из волчицы. Мнимое чувство контроля и всезнания ослепило его, и он сам строил перед ней лестницу… к своей погибели.
— Еще одно условие... — втянув воздух через нос, твердо посмотрела она на лорда. Его рука приподнялась: "Слушаю". — Тот волк, полумутант. Я хочу, чтобы он жил и его больше не мучили, хочу разрешения посещать его в казематах.
— Ну ничего себе, — провел Бэроу пальцем по усам. Секундная пауза. — Хорошо, твоя до омерзения добрая натура просит странного.
Ави оскалилась.
— Не сравнивай меня с собой. Мы, волки, одно племя.
— Хе-хе, — расслабился Бэроу. — Я знал, что с тобой мои дела пойдут в гору.
Волчица, закрыв глаза, до дна выпила жидкость в стакане, тем самым приняв заказ на убийство.
— Ха. — Выдох. Тело моментально заполнила легкость, усталость улетучилась, а сердце забилось быстрее. — Когда?
— Два оборота часов.
* * *
— Еще раз прошу прощения, милый, — грустила Антуанетта, да так искусно, что лучшие актрисы Черной Земли не смогли бы заметить фальшь в ее игре.
— Не переживай, — улыбнулся лорд. — Ведь это я нарушил все твои планы. Заберу платья и на обратном пути подвезу тебя домой.
— Ты мой герой! — поцеловала дама своего кавалера в щеку, оставив темный след помады.
— М-м-м, уже хорошая награда, — нежно вытер он платочком кожу.
Антуанетта, подойдя вплотную, прошептала на ухо:
— А ночью моя благодарность будет особой.
Заигрывающий голос ласкал слух.
— Одна нога здесь, другая там, — пошутил Трисили, сам посмеявшись своей шутке. — С тобой останется часть Мундиров, и, хотя местность вокруг форта немного дикая, думаю, обойдется без происшествий.
— Еще раз спасибо.
— Не бойтесь, дорогой лорд, ваша возлюбленная в полной безопасности, — кивнул Бэроу.
«Черная вдова» и шоумен смотрели на обреченного с улыбками, провожая его в последний путь. Никаких сожалений, угрызений совести… Просто пешка, которую надо убрать с доски, и только. А ложь, скормленная Трисили… о позабытой партии нескольких дорогостоящих платьев из новой коллекции, от мастера, живущего в небольшой деревне, и о его личном капризе, что их должна забрать сама госпожа или её главный представитель… Все это не вызвало у влюбленного дурака никаких вопросов. Почему бы им не поехать вместе? Антуанетта не хотела сегодня лишний раз трястись на дорожных ухабах.
Дверца кареты захлопнулась, и, покатив, экипаж скрылся за открытыми воротами форта. Заговорщики еще какое-то время смотрели ему вслед.
— Надеюсь, все пройдет хорошо, — хотела наконец избавиться от этой головной боли аристократка и не изобретать новых несчастных случаев.
— Как вы и сказали, я всегда держу слово, — старался скрыть Бэроу, что от волнения у него трясутся поджилки.
…Трисили смотрел на бежевый платок, в очередной раз размышляя, что все увещевания отца: "Не связывайся с ней, сын, эта красота не стоит того", — не больше чем слухи и козни злопыхателей. Красивая, умная, добрая и заботливая. Мужчина искренне любил эту женщину, и все её богатства воспринимались им лишь как небольшой бонус. Трисили вдохнул аромат чистой ткани, что все еще пахла её духами.
— Хорошо быть любимым, да, парни? — чувствовал душевный подъем аристократ, обращаясь к двум Мундирам напротив.
Лорд взял одну карету, а вторую на всякий случай оставил в форте, и потому сопровождали его лишь кучер да два солдафона с винтовками.
— Простите мою наглость, ваша светлость, но вы с госпожой хорошая пара, — кивнул парень, поправляя высокую шапку.
Второй Мундир ткнул напарника кулаком в плечо.
— Ха-ха! — по-доброму рассмеялся Трисили. — Ничего страшного, ведь он дело говорит. Ха-ха! Может, вам еще удастся охранять и наших детей, господа Мундиры. — Выпитое вино настроило аристократа на благодушный лад.
— С великим удовольствием, мсье.
— Хороший сегодня день, — потер лорд коробочку с кольцом, что лежала в кармашке жилета. — Хороший...
Кучер, напевая песню, обратил внимание, что птицы одновременно вспорхнули с одной стороны, но приписал это громкому стуку кареты.
…Белая волчица неслась за кустами, следуя по пятам…
— М-м-м, — прекратил парень петь, озираясь. Неожиданная тревога охватила сердце. — Надо бы побыстрее выехать из этой глуши, — щелкнул он поводьями, но сразу услышал голос из кареты:
— Не гони так сильно! — весело крикнул Трисили. — Солнца еще высоко, успеем!
— Прошу простить, ваша светлость! — И, слегка нагнувшись, кучер повернул голову назад. — Потерпите немного!
…Паренек не увидел промелькнувшего оборотня на дороге…
— Ой, ты чего? — почувствовал он, как лошадь испуганно дернулась. — Тише, кобыла! — Еще щелчок кнута, погрубее. — Не бойся, скотина, волки остались в форте! — натянул он кепку на лоб.
Айвори тихо зарычала, ее глаза блеснули серебром. Разбег! Бой с Крюгером её научил, что ловкость для вервольфа — это все, и точно так же, как он загнал её, она не должна дать шанс людям сориентироваться. Набирая скорость, Ави быстро припомнила все рассказы Сио о его набегах. Химикаты Фольгана смешались с волчьей кровью. Дорога все ближе, ветер бьет в морду, луч солнца на мгновение ослепляет.
Белая волчица успела разглядеть свое отражение в глазу испуганной лошади...
Удар!
Нога кобылы перерезается когтями — и куском плоти в железе отлетает в сторону. Большое животное, заржав от боли, заваливается вперед, потянув за собой карету.
— Э-это! Обор... — открыл рот кучер, сумев удержаться на месте. Но белый зверь, проскользив лапами по грязи, снова сделал рывок. — А-а-а-а!
Новым прыжком Ави сбила его с места, и ее клыки перекусили ему шею.
— Х-х, — издал парень последний звук, когда волчья пасть вырвала из горла кровавое мясо.
Дверца кареты с размаху распахнулась.
— Ждите здесь, господин! — выпрыгнули наружу первый и второй стрелок. Сама карета от резкого торможения потеряла одно колесо.
Мундиры тыкали винтовками в разные стороны, слушая, как мучается от боли лошадь.
— Никола, ты где? — позвал темноволосый кучера. — Ни..
Мужчина почувствовал боль в ноге. Посмотрев вниз, он понял, что окровавленный волк затаился под каретой.
— Рр-рр-р! — потянула Айвори назад.
Человек упал, выронив винтовку.
— Помоги! — безуспешно пытался он схватиться руками за землю, но пальцы просто оставляли след на рыхлой почве.
Выстрел! Выстрел!
Пули полетели под днище кареты. А новый крик быстро стих, обернувшись разорванным лицом и лужей крови, затекающей под колеса.
— Ха... ха... — учащенно дышал последний Мундир. Винтовка плясала в дрожащих руках, пот тек по виску. Стрелок успокаивал себя, что клинок на поясе у него серебряный. И медленно, затаив дыхание, обошел карету.
