Из поэзии IX–XV вв
Оно Такамура[1708]
Перевод А. Глускиной
* * *
Все, все бело! Глаза не различат,Как тут смешался с цветом сливы снег…Где снег? Где цвет?И только ароматУкажет людям: слива или нет?
Содзё Хэндзё[1709]
Перевод В. Сановича
Сложил стихи под сенью дерев храма Облачный ЛесУдрученный миромК подножью старинных деревВсем сердцем стремится.Увы, безнадежная сень —Скоро листы опадут!
Аривара Нарихира[1710]
Первые два стихотворения в переводе Н. И. Конрада, три следующие — А. Глускиной, далее — Веры Марковой.
В начале третьей луны, после того как втайне свиделся он с одной дамой, а дождь все время накрапывал уныло, сложил стихи и послал их ей:Ни бодрствую, ни сплю,—И так проходит ночь…Настанет же рассвет —Весенний долгий дождьИ думы о тебе.
Поэт был знаком, хотя и не предавался этому всем сердцем, с одной дамой, жившей в западном флигеле дворца государыни Годзё. Вдруг десятого числа первой луны она скрылась в другое место. Хоть и узнал он, где она теперь находится, но поговорить с ней никак не мог. И вот, на следующий год, порою той же луны, когда в полном цвету были сливы, в ночь, когда была так красива луна, он, мечтая о прошлой любви, пришел к тому западному флигелю и лежал там на запущенной галерее до самого заката луны; и сложил:Луна… Иль нет ее?Весна… Иль это все не та же,Не прежняя весна?Лишь я одинВсе тот же, что и раньше, но…
_____ * * *
Все дальше милая страна,Что я оставил…Чем дальше, тем желаннее она,И с завистью смотрю, как белая волнаБежит назад, к оставленному краю…
* * *
Как будто аромат душистой сливыМне сохранили эти рукава,Лишь аромат…Но не вернется та,Кого люблю, о ком тоскую…
Когда я сопровождал[1711] принца Корэтака́ на охоту, мы остановились возле потока, прозванного «Небесная Река». После того, как выпил я вина, принц повелел мне: «Сложи стихотворение о том, как охота привела нас к «Небесной Реке», и передай чарку». И вот я сложил:Охотника долгий путь!Сегодня к звезде Ткачихе[1712]Я попрошусь на ночлег.В скитаньях моих неприметноПришел я к «Небесной Реке».
Сочинено во дворце На́гиса
-инО, если б на светеВовек не бывало вас,Цветущие вишни!Наверно, тогда бы весноюУтишилось сердце мое.
Оно-но Комати[1713]
Первые семь стихотворений в переводе В. Сановича, остальные — А. Глускиной
Гляжу на вишенный цвет в пору длинных дождейРаспустился впустую,Минул вишенный цвет,—О, век мой недолгий!Век не смежая, гляжуВзглядом, долгим, как дождь.
* * *
Оборваны корниПлавучей, плакучей травы…Так и я бесприютна!С легкой душой поплыву по теченью,Лишь только услышу: плыви!
* * *
Это всё сердце мое,Что отплыть я решиласьВ такой непрочной ладье:Всякий день ее заливаютНевольные горькие волны.
* * *
Погоди, о кукушка[1714],Летунья в сумрак заочный,Передашь известье:Что я в этом дольнем миреЖить отчаялась доле.
При мысли о том, как далеко стала жить моя кормилицаДумала, что́ они мне,Эти белые облакаНад вершинами гор?!А они меж намиВсе выше, выше встают…
* * *
Думала все о немИ нечаянной дремой забылась.И тогда увидала его.О, постичь бы, что это сон,—Разве бы я проснулась?!
* * *
От студеного ветраКраснеют и осыпаются…Тихо, словно тайком,Слой за слоем ложатся на сердцеЛистья горестных слов.
* * *
Печальна жизнь. Удел печальный данНам, смертным всем. Иной не знаем доли.И что останется?Лишь голубой туман,Что от огня над пеплом встанет в поле.
* * *
Он на глазах легко меняет цветИ изменяется внезапно.Цветок неверный он,Изменчивый цветок,Что называют — сердце человека.
* * *
Пусть скоро позабудешь ты меня,Но людям ты не говори ни слова…Пусть будет прошлоеКазаться легким сном.На этом свете все недолговечно!
* * *
С тех самых пор, как в легком сновиденьеЯ, мой любимый, видела тебя,То, что непрочным сномЗовут на свете люди,Надеждой прочной стало для меня!
Фунъя Ясухидэ[1715]
Перевод Веры Марковой
* * *
Он дыханьем своимГубит осенние травы,Ветки деревьев крушит.Буйствуя, имя «бури»Горный вихрь заслужил.
Отомо Куронуси[1716]
Перевод В. Сановича
* * *
Дождик вешнийКаплет… А может быть, слезы?Осыпаются вишни…Кто в целом мире нынеНе оплачет разлуку с цветами?
Ки-но Мотиюки[1717]
Перевод В. Сановича
Посадили вишню, но когда лепестки ее должны были вот-вот раскрыться, тот, кто посадил ее, умерЦветов самихМимолетнее оказалсяЧеловеческий век.В недоуменье гляжу:Вначале скорбеть мне о ком?
Фудзивара Тосиюки[1718]
Перевод А. Глускиной
* * *
Хотя бы в час ночной, когда волнаО берег плещется в заливе Суминоэ,Приди ко мне во сне:Ведь на тропинках снаНикто следить не будет за тобою…
О́но Сада́ки[1719]
Перевод А. Глускиной
* * *
Когда в столице, может быть, случайноТебя вдруг спросят, как я здесь живу,Ты передай:Как выси гор туманны,Туманно так же в сердце у меня.
Ки-но Тосисада[1720]
Перевод А. Глускиной
* * *
Хоть знаю я: простились мы сегодня,А завтра я опять приду к тебе,—Но все-таки…Как будто ночь спустилась,На рукаве дрожат росинки слез…
Исэ́[1721]
Перевод А. Глускиной
* * *
Бывает, в дни, когда одна грущу,На рукавах моих атласных,От слез промокших,—Даже лик луны,Внезапно отразившись, тоже плачет…
* * *
Ужель всю жизнь не встречу я тебя?Хотя б на миг один была надежда…Лишь на короткий миг,—Как в бухте НаниваКоленца коротки у тростников прибрежных!
Сосэ́й-хоси[1722]
Первые два стихотворения в переводе А. Глускиной, остальные — В. Сановича
* * *
Существовали ль в древние годаПо тысяче веков живущие иль нет —Не знаем мы.Но пусть тогда с тебяНачнется жизнь во много тысяч лет!
* * *
«Сейчас приду», — мне прошептала ты,Но так словами и осталось это.Ты не пришла…Весь долгий путь луныЯ проследил до самого рассвета!
Сложил стихи, глядя, как сыплется снег на деревьяДолжно быть, весноюОн принял их за цветы…Поет соловейНа ветке, унизанной частоХлопьями белого снега!
* * *
Лишь молвой о тебе до порыДержится мимолетная жизнь —Росинка на хризантеме…Ночью бессонный лежу,Днем — безнадежный — исчезну.
Оэ Тисато[1723]
