Нянюшка постучала хлебцем по борту лодки. Звук получился очень похожий на тот, который раздается, если щелкнуть деревянной линейкой по краю стола.
— Говорят, он никогда не черствеет, храни его хоть сколько лет, — добавила матушка.
— А поешь его и будешь сыт много дней подряд, — согласилась нянюшка Ягг.
Маграт протянула руку, взяла один из плоских ломтей, попыталась было разломить его, но наконец сдалась.
— И это едят? — удивилась она.
— О нет, вряд ли он предназначается для еды, — сказала нянюшка. — Это скорее…
— …Для поддержания сил, — закончила матушка. — Говорят, что…
Она вдруг замолчала.
На фоне шума реки и звука падающих с потолка капель они вдруг услышали ритмичное плюх-плюх направляющегося к ним судна.
— Нас кто-то догоняет! — прошипела Маграт.
На краю освещенного круга воды появились два бледных светящихся пятна. Постепенно стало ясно, что это глаза небольшого серого создания, немного напоминающего лягушку, которое гребло к ним, сидя на бревне.
Наконец оно нагнало лодку. Длинные влажные пальцы ухватились за борт, и мрачное лицо оказалось на одном уровне с лицом нянюшки Ягг.
– 'Рассьте, — сказала тварь. — У ммммня дддднь рожжжженья.
Все три ведьмы несколько мгновений молча таращились на нежданного гостя. Потом матушка Ветровоск схватила весло и что было силы огрела существо прямо по голове. Послышался всплеск, а потом откуда-то издалека до них донеслась приглушенная брань.
— Мерзкий маленький уродец, — фыркнула матушка, когда они погребли дальше. — От таких, как он, ничего, кроме неприятностей, не жди.
— Точно, — кивнула нянюшка Ягг. — Вот от таких-то скользких все и беды.
— Интересно, что ему было нужно? — спросила Маграт.
Через полчаса лодка миновала пещеру и выплыла в узкое ущелье среди гор. На склонах поблескивал лед, а на некоторых скальных выступах лежал снег.
Нянюшка Ягг с любопытством огляделась, а затем, порывшись в недрах своих многочисленных юбок, извлекла на свет небольшую бутылочку. Раздался булькающий звук.
— Бьюсь об заклад, здесь замечательное эхо, — спустя некоторое время заявила она.
— Нет, только не это, — твердо сказала матушка.
— Что не это?
— Не смей затягивать Ту Песню.
— Прости, Эсме, не поняла?
— Если ты снова затянешь Ту Песню, — предупредила матушка Ветровоск, — я немедленно высаживаюсь.
— Ты какую песню имеешь в виду? — невинно осведомилась нянюшка.
— Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, — ледяным тоном отрезала матушка. — Стоит тебе хоть капельку глотнуть, ты сразу начинаешь горланить свою любимую песенку. Совсем не думая обо мне.
— Что-то я не припомню никакой такой песенки, — кротко ответила нянюшка Ягг.
— Я говорю о песне, — сказала матушка Ветровоск, — про грызуна, с которым ни у кого ничего не получается.
— А! — нянюшка просияла, словно утренняя заря. — Так ты имеешь в виду песенку про то, как с ежиком вышел…
— Да-да, ее самую!
— Но ведь это очень старая и традиционная песня, — возразила нянюшка. — К тому же, в заграницах все равно никто не поймет из нее ни слова.
— Достаточно послушать тебя, и сразу становится ясно, о чем рассказывается в этой отвратительно песенке, — рявкнула матушка. — По тому, как ты ее поешь, даже самая распоследняя болотная тварь поймет, что там говорится.
Маграт оглядела ущелье, по которому они плыли. Там и сям скалы были покрыты белыми шапками. Течение стало немного быстрее, и в воде то и дело попадались льдинки.
— Это всего лишь народная песня, Эсме, — попыталась успокоить подругу нянюшка Ягг.
— Ха! — фыркнула матушка Ветровоск. — Знаем мы эти народные песни! Уж я их вдоволь наслушалась, о да! Сначала вроде поют нормальную, хорошую песенку про… про юношу там, розы, девушку, которая любит цветы, всякое такое, а потом вдруг оказывается, что… что песня-то совсем о другом, — хмуро закончила она. — Этим народным песням доверять нельзя. Так и жди от них какой-нибудь гадости.
Маграт оттолкнула лодку от скалы. Суденышко медленно закружилось в водовороте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я знаю еще одну песенку. Про двух маленьких синичек, — сказала нянюшка Ягг.
— М-м-м, — выразилась Маграт.
— Они могут начинаться и с синичек, зато, об заклад могу побиться, наверняка заканчиваются какой-нибудь там метамфорой, — отрезала матушка Ветровоск.
— Э-э-э…, матушка, — позвала Маграт.
— Мало мне того, что Маграт рассказала про майские деревья и что там на самом деле происходит, — покачала головой матушка. И добавила с тоской в голосе: — А раньше, бывало, как взгляну на майское дерево весенним утром, так тепло на сердце становится, красиво…
— Кажется, река становится какой-то чересчур бурной, — предупредила Маграт.
— Не понимаю, почему некоторые ну никак не могут плыть себе спокойно и плыть! — рассердилась матушка.
— Да нет, вы посмотрите, как нас несет, — сказала Маграт, снова отталкивая лодку со скалы.
Матушка Ветровоск чуть отклонилась в сторону и заглянула за Маграт. У реки впереди был какой-то обрезанный вид, наводящий, например, на мысли о близком водопаде. Лодка и в самом деле набирала ход. Послышался приглушенный рев.
— Нас не предупреждали ни о каком водопаде, — покачала головой матушка.
— Видать, думали, что мы сами его найдем, — ответила матушка Ягг, собирая свои причиндалы и вытаскивая за шкирку Грибо, который забился под скамейку. — Эти гномы очень неразговорчивый народец, слова лишнего не вытянешь. Хорошо, что ведьмы хоть плавать умеют. К тому же, гномы ведь знали, что у нас есть метлы.
— Это у вас есть метлы, — возразила матушка Ветровоск. — А вот как, скажите на милость, я, сидя в лодке, заведу свое помело? Не могу же я бегать здесь взад-вперед! И перестань так ворочаться, а то нас всех…
— Эсме, убери свои ноги, расставилась здесь, как…
Лодка резко качнулась.
Маграт воспользовалась случаем и, когда небольшая волна перехлестнула через борт, вытащила волшебную палочку.
— Не волнуйтесь, — успокоила она. — Я воспользуюсь палочкой. Кажется, я наконец научилась ею пользоваться…
— Нет! — хором закричали матушка Ветровоск и нянюшка Ягг.
Послышался оглушительный влажный звук. Лодка изменила форму. А заодно и цвет. Она стала веселенького оранжевого цвета.
— Тыквы! — проорала нянюшка Ягг, медленно погружаясь в воду. — Снова эти проклятые тыквы!
Лилит откинулась на спинку кресла. Лед вокруг реки не слишком походил на зеркало, но для ее целей все же годился.
Так. Бледная девчонка-переросток, которой и самой не помешала бы хорошая фея-крестная, плюс маленькая, похожая на прачку старушка, которая любит напиться и погорланить песенки. И еще палочка, которой глупая девчонка совсем не умеет пользоваться.
Вообще, это бесит. Более того, это унизительно. Десидерата и госпожа Гоголь могли бы найти кого-нибудь получше. Статус человека определяется силой его врагов.
Да, и еще одно действующее лицо. Она. После стольких-то лет…
Да. Этот ход Лилит одобрила. Потому что их должно быть трое. Три вообще очень важное для сказок число. Три желания, три принца, три поросенка, три загадки… три ведьмы. Девчонка, женщина средних лет и… третья. Это была одна из самых древних сказок.
Только Эсме Ветровоск никогда не понимала сказок. А поэтому ей никогда не понять, насколько реальны отражения. Вот если бы она это осознала, то, возможно, сейчас уже правила бы всем миром.
— Вечно ты пялишься в эти зеркала! — послышался недовольный голос. — Терпеть не могу, когда ты вот так уставишься в свое зеркало и все глядишь, глядишь!
Дюк Орлейский развалился в кресле в углу. Сплошь черный шелк и изящные ноги. Вообще-то, Лилит никого не допускала в свое зеркальное гнездо, но формально этот замок принадлежал ему. Кроме того, дюк был слишком тщеславен и глуп, чтобы разбираться в происходящем. Это она предусмотрела. По крайней мере, так ей раньше казалось. Хотя в последнее время он вроде начал что-то подозревать…
