Логика поступательно движется от начала к концу. В шутке — всё наоборот: движение от конца к началу, и в этом ее прелесть. Она вызывает смех, потому что вы чувствуете всё большее напряжение по мере развития сюжета — не так ли? — и жаждете немедленной развязки. Вам любопытно, очень любопытно, что же будет дальше. Вас переполняет энергия. Вы возбуждены, вы сконцентрированы в большей степени, чем обычно. Энергии становится всё больше и больше, а вы не можете дать ей выход. Затем следует неожиданный финал, и волна энергии вырывается на волю и накрывает вас с головой. Вот что такое смех.
Мне приходится прибегать к шуткам, поскольку я рассказываю о явлениях и предметах настолько тонких, настолько глубоких и трудных для понимания, что непрерывно воспринимать эту информацию невозможно. Вы просто уснете и не сможете ни слушать, ни понимать меня. Вы будете практически глухи к моим словам.
Чем глубже предмет нашего обсуждения, чем труднее для восприятия произносимая мной истина, тем более соленые шутки идут в ход. Чем выше и безупречнее истина, тем ниже мне приходится опускаться в поисках подходящей шутки. Бывает, что и скабрезной... Меня это не смущает. И скабрезная шутка может поработать на благо: истинно так, ведь она проберет вас насквозь. А это именно то, что нужно! Такие шутки снова и снова стряхивают с вас дремоту. Как только я вижу, что вы снова бодры, я возвращаюсь к рассказу о том, что хочу до вас донести. Как только вы вновь начинаете проваливаться в забытье, я прибегаю к очередной шутке.
Если вы слушаете меня очень внимательно, очень сосредоточенно, нужды в шутках нет, в этом случае я могу говорить с вами об истине непрерывно. Но это трудно. Вы принимаетесь зевать... а я предпочитаю, чтобы вы смеялись, а не зевали.
Третий вопрос:Ошо,
Скоро я уезжаю на Запад. Если там мне необходима будет ваша помощь, смогу ли я рассчитывать на нее, как мог всегда рассчитывать здесь?
Да, в том случае, если это будет действительно необходимо, если вы будете , твердо уверены: ситуация — безвыходная. Но сначала попробуйте сделать всё, что в ваших силах, чтобы справиться самостоятельно. В девяноста девяти случаях из ста вам это удастся. Конечно, если вы в этих девяноста девяти случаях справитесь сами, вы заслужите помощь в одном действительно безвыходном случае, и тогда вы, безусловно, можете рассчитывать на мою помощь. Но это не должно входить в привычку.
Я хочу рассказать вам еще один анекдот — причем теперь это будет подлинная, невыдуманная история. Я уверен в том, что это произошло на самом деле, поскольку узнал об этом из надежного источника: эту историю прислал мне Камал.
Однажды Свами Аруп Кришна, по прозвищу Чинани, и Садар Гурудайял Сингх отправились в ашрам. Три дня до этого лил дождь, дорогу развезло, тут и там были лужи с мутной водой, сточные канавы переполнились. Гурудайял поскользнулся на банановой кожуре и растянулся в грязи. В довершение всего из его кармана выпала монета и укатилась прямиком в канаву.
— Сатья Саи Баба, — воскликнул огорченный Гурудайял, — Сатья Саи Баба, помоги мне!
Конечно, Аруп Кришна был удивлен.
— Гурудайял, да в себе ли ты, опомнись! Что ты такое говоришь? Ты ведь ученик Ошо!
— И что? — ответил ему тот. — По-твоему, я должен был призывать на помощь Ошо, сидя здесь, в этой грязной сточной канаве?
Запомните: если вы действительно нуждаетесь в помощи — это одно. Но если это не более чем размокшая дорога и укатившаяся в канаву монета — тогда прислушайтесь к Гурудайялу.
Четвертый вопрос:Ошо,
Может ли разум совершить самоубийство?
Разум не может совершить самоубийство, поскольку любое действие разума лишь усиливает сам разум. Всё, что совершается над разумом, делает его сильнее. Так что подобное самоубийство невозможно.
Когда разум действует, это означает продолжение его существования. Такова природа вещей. Однако самоубийства случаются. Этого не может совершить разум. Позвольте, я повторю еще раз, чтобы всё стало абсолютно ясно: разум не может этого совершить, но самоубийства случаются. И они — результат не действий, но исключительно наблюдения за разумом.
Наблюдатель существует отдельно от разума, глубже, чем разум, выше, чем разум. Он сокрыт за разумом. Возникло ощущение, промелькнула мысль — кто наблюдает за этой мыслью? Не разум, ведь разум — всего лишь поток мыслей и эмоций. Разум — всего лишь процесс мышления. Кто за ним наблюдает? Когда вы говорите: «Меня охватила злость», — кто здесь «Я»? Где, в ком формируется мысль? Кто является ее вместилищем? Мысль — содержимое, но что служит для нее вместилищем?
Разум напоминает книгу, текст которой вы печатаете на бумаге, — на чистых белых листах возникают слова. Чистые листы — это вместилище, а напечатанные слова — содержимое. Сознание подобно таким чистым бумажным листам. Разум подобен листам с напечатанным на них текстом.
Любой существующий в вашем сознании объект, всё, что вы видите и рассматриваете, относится к разуму. Наблюдатель к разуму не относится, разум — то, за чем идет наблюдение.
Таким образом, если вы просто наблюдаете, не оценивая, не осуждая, никоим образом не вступая с разумом в конфликт, не потворствуя ему, не следуя ему, не противореча ему,— вы можете оставаться равнодушным к нему, и в этом равнодушии совершается самоубийство. Когда на первое место выходит наблюдатель, очевидец,— разум попросту исчезает.
Разум существует благодаря сотрудничеству или конфликту с вами. На самом деле оба варианта являются совместной работой, конфликт — тоже! Когда вы боретесь с собственным разумом, вы придаете ему силы. Эта борьба означает, что вы принимаете существование разума, признаете его власть над вами. Так что конфликтуете вы или действуете сообща, в любом случае разум становится всё сильнее и сильнее.
Просто наблюдайте. Будьте свидетелем. И понемногу вы начнете замечать пустоты: одна мысль закончится и уйдет, но следующая не придет тотчас же вслед за ней. Между ними останется пустота. Она заполнена миром. Она заполнена любовью. Она заполнена всем тем, чего вы всегда жаждали, но никогда не могли достичь. В этой пустоте нет вашего «Я». В этой пустоте вас ничто не ограничивает, не сковывает, не загоняет в рамки. В этой пустоте вы ничем не связаны, вы свободны, вы беспредельны! В этой пустоте вы — само бытие, вокруг вас нет границ, они исчезли. Вы растворяетесь в бытии, бытие растворяется в вас. Вы сливаетесь с ним.
Если вы продолжите наблюдать, но при этом не начнете намеренно стремиться к достижению этой пустоты... потому что это ведь так естественно — стремиться к ней снова и снова, однажды прикоснувшись... Если вы начнете жаждать этой пустоты, потому что она так невыносимо прекрасна, потому что дарует такое бесконечное блаженство... Естественно начать стремиться к ней, ибо появляется желание пережить это снова и снова. Но в этом случае вы обречены на неудачу. Наблюдатель исчезнет, и пустота исчезнет вместе с ним. Возобновится непрерывное течение разума.
Поэтому прежде всего следует научиться быть отрешенным наблюдателем. Не привязывайтесь к пустоте, не стремитесь к ней, не ждите в нетерпении, когда она начнет появляться чаще. Запомните это правило, а также еще одно: когда перед вами появляется прекрасная пустота, продолжайте наблюдать, сохраняйте отрешенность — и тогда бесконечный поток разума однажды просто исчезнет, всякое движение прекратится. Останется великая пустота.
Это то, что Будда назвал нирваной, — когда разум исчезает. Я назову это самоубийством, но его совершил не разум. Разум не в состоянии сделать этого. Вы — можете это сделать. Вы можете препятствовать этому или же помочь: всё зависит от вас, но не от вашего разума. Всё, что может совершить сам разум, только усиливает его.
Следовательно, медитация — не усилие разума. Истинная медитация вообще не является усилием. Истинная медитация просто позволяет разуму идти своей дорогой. Вы ни во что не вмешиваетесь, просто наблюдаете, просто смотрите.
Разум стихает, день за днем становится всё незаметнее. Однажды он исчезает. Теперь вы — одни.
Это одиночество, эта «единственность» и есть реальность. Но она ничего не исключает, запомните это — напротив, она включает абсолютно всё. Она есть Бог. Эта неприкосновенная чистота, не потревоженная ни единой мыслью, и есть Бог.
Пятый вопрос:Ошо,
Я смеюсь над твоими шутками на лекциях, я танцую во время медитации натарадж, я кричу и плачу после надабрахмы, наблюдаю за напряжением собственного тела во время кундалини, слушаю птиц, которые собираются при звуках музыки, сопровождающих медитации, — им очень это нравится. Я кормлю комаров во время гуришанкара. Во время медитаций и между ними мне кажется, что я выполняю все стадии разом. Я чувствую себя по-настоящему одержимым, совершенно безумным. Я знаю, что ты приветствуешь это,— как мне тоже полюбить это состояние?
