— Зачем?! — выкрикнул он. — Ты только скажи — зачем?
— Целий убил человека, обучившего меня гаруспции. Олиния, моего наставника.
Ромул не слушал его.
— Той ночью ты погубил мою жизнь, — гневно воскликнул он. — А как же Бренн? О нем ты не думал?
Тарквиний ничего не ответил. Его темные глаза были полны печали.
— Одно дело прорицания, — продолжал Ромул в бешенстве. — Твоим словам можно верить, можно не верить. А вот убить человека и переложить вину на невиновного — это уже настоящее вмешательство в чужую жизнь. Митра всемогущий! Ты хоть представлял себе, к чему все это приведет?
— Конечно, — чуть слышно ответил Тарквиний.
— Тогда зачем же ты это сделал?! — кричал Ромул. — Я, наверное, уже заработал бы рудис и отыскал своих родных. И Бренн был бы жив. Будь ты проклят!
— Я глубоко сожалею, — выдавил Тарквиний. Видно было, что овладевшая им печаль глубока и совершенно неподдельна.
— А не маловато ли сожалений, если вспомнить все, что случилось с нами?
— Нужно было давно во всем сознаться.
— Ну и почему же ты этого не сделал? — с горечью в голосе спросил Ромул.
— А как я мог? — ответил Тарквиний. — Стал бы ты держать в друзьях виновника всех своих бед?
Ромул промолчал.
И тут боги отвернулись от них.
За их спинами — совсем близко — послышалась тяжелая поступь идущих в ногу людей. Ромул подбежал к углу и осторожно высунул голову. Улица по которой они пришли, была заполнена приближавшими египетскими войсками. Он злобно выругался. То ли египтяне шли на помощь своим товарищам, сражавшимся на причале, то ли хотели напасть на триремы. Так или иначе, но они, естественно, не подозревая об этом, отрезали путешественникам путь для бегства.
Оставалось два выхода — перебежать по мосту и дальше по Гептастадиону на остров и ждать там своей участи, или попытаться пробраться вдоль берега и отыскать какой-нибудь закоулок, где и отсидеться до окончания битвы. Тарквиний вновь подошел к Ромулу.
Ромул стиснул зубы так, что челюсти заломило. Ему хотелось задушить гаруспика, но сейчас у них не было времени на то, чтобы враждовать.
— Что делать будем?
— Нужно добраться до острова, — ответил Тарквиний. — Там мы сможем в безопасности дождаться рассвета.
Бросив плащи, они повернулись и со всех ног побежали к Гептастадиону, до которого было шагов двести.
Легионеры, охранявшие триремы, заметили их и закричали. Да и нельзя было не заметить двух бегущих людей на пустой пристани при ярком свете маяка. Впрочем, Ромул был уверен — копьем их пока что не достать. Они мчались дальше.
Потом раздались крики сзади — египетские солдаты, выскочившие на причал, тоже заметили их.
Ромул обернулся на бегу и увидел, что некоторые из них тычут пальцами в их сторону.
— Не останавливайся! — рявкнул Тарквиний. — У них найдутся заботы и посерьезнее нас.
Сто шагов.
Ромулу начало казаться, что им удастся проскочить.
А потом он увидел сторожевой пикет — десяток римских легионеров стояли у самого входа на Гептастадион и смотрели на сражение. Он тоже взглянул в ту сторону. Когорты Цезаря прорвали строй египтян и гнали противника по причалу к триремам. Часовые приветствовали успех восторженными криками.
«Митра и Юпитер! — в отчаянии воззвал Ромул. — Позвольте нам пройти незамеченными».
Тарквиний вскинул взгляд к небесам и увидел там нечто такое, отчего его глаза широко раскрылись.
Пятьдесят шагов.
Гравий хрустел под их калигами. Тридцать шагов.
Один из легионеров полуобернулся и пробормотал что-то на ухо товарищу. Он увидел их. Двадцать шагов.
Они уже находились на расстоянии хорошего прицельного броска пилума, и события стали развиваться еще быстрее. Одно копье, свистнув в воздухе, полетело в их сторону, но воткнулось в землю, не причинив никому вреда. За ним последовали сразу пять — тоже мимо. Следующие четыре, брошенные воинами, стремившимися поскорее разделаться с потенциальными врагами, перелетели через головы бегущих.
По два копья у каждого, думал Ромул. Осталось еще десять. Ему захотелось съежиться — кто-кто, а он хорошо знал, что лучшие метатели обычно не расходуют свои пилумы до последнего момента. На таком расстоянии легионеры вряд ли могли промахнуться. И они метнут копья, прежде чем Ромул и Тарквиний успеют вынуть гладиусы и атаковать их. Просто не дадут это сделать.
Тарквиний сообразил это одновременно с ним.
— Стойте, глупцы! — крикнул он по-латыни. — Мы римляне. — Он остановился и поднял руки. Ромул поспешно последовал его примеру.
К счастью, больше ни один пилум не полетел в их сторону. Часовые, держа мечи и щиты наготове, кинулись к ним. Командовал ими немолодой, но еще и не старый оптион. Через считаные мгновения друзей окружила стена щитов, между которыми угрожающе торчали острия гладиусов. Люди с суровыми небритыми лицами настороженно рассматривали незнакомцев.
— Дезертиры? — прорычал оптион, сразу заметивший ржавую кольчугу Ромула и отделанную кожей юбку Тарквиния. — Выкладывайте, живо!
— Мы служим у бестиария, — уверенно сказал Ромул. — Много месяцев были далеко на юге и только сегодня добрались до Александрии.
— Тогда почему вы рыскаете тут, как шпионы?
— Хозяин послал нас узнать, что происходит. У него нет больше никого, кто мог бы постоять за себя, — объяснил Ромул. — Но мы зазевались и попали в сражение.
Оптион на мгновение задумался, потирая ладонью подбородок. Объяснение Ромула было вполне правдоподобно.
— А ваше оружие? — рявкнул он. — Совсем как римское, не считая этой штуки. — Он ткнул пальцем в обоюдоострую секиру Тарквиния. — Откуда оно у вас?
Тут Ромул не на шутку перепугался. Он совершенно не хотел привлекать к себе излишнее, возможно, даже неодобрительное внимание, а это было бы неизбежно, если сознаться, что они — ветераны кампании Красса. Что он мог сказать? Но и молчать нельзя.
Тарквиний пришел ему на помощь.
— Перед тем как наняться к бестиарию, мы некоторое время служили в египетской армии.
— Наемники, значит?! — возмутился оптион. — У этих мерзавцев?
— Мы даже и не знали, что Цезарь здесь, — быстро добавил Ромул. — Я же говорю — мы больше полугода не были в Александрии.
— Что ж, похоже на правду… — Глаза офицера вдруг сверкнули. — Ну а нам сейчас понадобятся лишние мечи.
— Но… — протянул Ромул, не до конца поверив своим ушам, — мы хотим вернуться в Италию.
— А мы что, не хотим? — спросил оптион, и все легионеры громко захохотали.
— Но мы же не легионеры, — возразил Ромул, чувствуя себя так, будто попал в воду и вот-вот пойдет ко дну.
