Косари, огорошенные таким поворотом дела, посовещались, и мальчишка напыщенно что-то объявил.
— Сено хотят забрать. А с нами пусть сам наместник разбирается.
— Еще чего! — всколыхнулась обступившая саврян толпа. — Ишь ворье! Пусть садятся на свой плот и гребут отсюда, пока целы!
— Тогда за сено уплатить требуют, — продолжал шепотом переводить Мих. И не только он — почти все мужики сбились в кучки вокруг знающих. — Говорят, оно дорого стоит. Их семьи только с этих покосов и живут.
Ринтарцы захохотали:
— А то мы не знаем!
— Валите-валите, крысы белокосые! Заколочена ваш норка! Знаменный, пожав плечами, вытащил из кармана несколько мелких монет и кинул их под ноги саврянам.
— Вот вам за покос. Теперь, полагаю, мы в расчете?
Пожилые косари, похоже, уже и рады были бы убраться подобру-поздорову, но мальчишка, выступив вперед, старательно вмял монеты башмаком в землю и, пристально глядя знаменному в глаза, сказал несколько слов.
Мих хмыкнул — не то удивленно, не то одобрительно.
— Ну? Чего? — затеребили его за рукава Цыка с Колаем.
— Э-э… мм… Говорит, что это сено нам достанется, только если они его нам в… Смелый пацан, короче. Но глупый.
Прочим работникам слова мальчишки понравились куда меньше. Посыпались столь же смачные ответные обещания, тсецы уже с трудом сдерживали напор толпы. Невозмутим остался только сам знаменный.
— Переведи ему, что… — обратился он к толмачу — и внезапно осекся, в сердцах хлопнул себя по колену, глядя поверх голов.
Работники удивленно заоборачивались, и ругань сменилась горестными и яростными возгласами. За спинами увлеченных перебранкой людей пламя успело подняться до самых макушек стогов, прежде чем его заметили. Горело сразу с четырех сторон, да так жарко и ярко, будто солнце садилось не в воду на горизонте, а прямо сюда.
— Похоже, тот, сбежавший, подгадил, — смущенно предположил упустивший четвертого саврянина тсец. — Вот уж паскудный народец! Раз не им, так никому…
Ринтарцы один за другим повернулись обратно, и теперь даже мальчишка испуганно попятился, прижавшись спиной к соотечественникам.
* * *
Следующая находка оказалась пострашнее дохлой коровы.
— Да он совсем рехнулся! — потрясенно прошептал Жар. Поперек дороги лежал вытянутый в струночку труп: ноги вместе, левая рука прижата к боку, правая откинута вверх, пальцы заботливо подогнуты — кроме указательного. Альк спешился, ткнул тело в щеку:
— Мягкий еще.
Вор гадливо отвернулся:
— Интересно, где второй?
— Наверное, поехал дальше. — Саврянин внимательно осмотрелся. — Не думаю, чтобы Райлез неотлучно ждал их посреди дороги всю неделю. Скорее, один другого прирезал — по загодя полученному приказу.
— Крепкая мужская дружба, — фыркнул вор. — А куда он указывает? Там уже Рыбка вроде проглядывает.
— Там пещеры, — подал голос путник, наблюдавший за приятелями из седла. — Под дланью Сашия.
— Знаю, — огрызнулся саврянин.
— Это как? — удивился Жар, прищуриваясь вдаль. Берег как берег, низким сосняком зарос.
— Место, где путничий дар отказывает, — пояснил Альк.
— Ух ты! — восхитился вор. — Что ж его до сих пор никто не оприходовал?! Ни домов, ни огородов хотя бы… Удобно-то как: можно не бояться, что враг на тебя путника натравит!
— Слушай, ты когда кого-то к Сашию посылаешь, что имеешь в виду?
— Ну… — Жар замялся, хихикнул.
— Вот-вот. Никому такое «покровительство» не нужно. Лучше уж путники с Хольгой.
— А наш молец говорил, что вы как раз от Сашия, — вспомнил вор. — Рыску однажды даже каяться заставляли, только не вышло ничего.
— Сам он от Сашия, ваш молец, — буркнул саврянин, забираясь обратно на корову.
— Не, — внезапно взыграла в Жаре «молельная» солидарность. — На черепицу ущербный, это точно, а так правильно все вещал, по книге.
— Вот именно. Умные люди пишут книги, а идиоты их толкуют.
* * *
Бревно было короткое и толстое, дубовое. Летописцы жития святого Трачнила расходились в его точном описании — упоминались и сосна, и ясень, и даже охапка хвороста [8] (из-за чего последователи проредили друг другу немало бород), — поэтому молец решил взять то, что Хольга ниспослала. Скорее всего бревно упустили мужики, что-то там строившие на ринтарской стороне выше по течению, но к ногам мольца, спустившегося попить воды (колодезная для истинного пророка не годилась!), его подвела несомненно Богиня.
Изобразив громом пораженного, молец пару щепок таращился на бревно, потом обернул к собравшейся на берегу толпе заросшее лицо с дико блестящими белками и убежденно объявил:
— Это знак свыше! Дабы убедить вас в истинности моих слов, я пересеку реку на этом бревне, как святой Трачнил!
Зрители потрясенно охнули, не зная, то ли восхищаться смельчаком, то ли бить его за святотатство.
Молец, не теряя времени, залез на бревно и добавил:
— Более того — я на нем же вернусь обратно!
— Даже если нет — все равно хорошее дело, — проворчал кто-то в толпе, вызвав волну смеха.
Ученики благоговейно оттолкнули бревно от берега и в ужасе зажмурились: пророк опасно зашатался на лишенном опоры кругляше. Однако сырое дерево глубоко сидело в воде, и молец сумел выровняться.
— Видите?! — торжествующе завопил он, потрясая верным посохом. — Хольга не оставила меня! Я чувствую, как Она смотрит на меня и улыбается, благословляя!
— А может, хохочет? — предположил тот же шутник.
Радоваться, впрочем, было рано: по всем летописям, бревно святого Трачнила чудесным образом поплыло наискось русла, против течения.
Бревно святого пророка стало кощунственно сносить вниз. Но потом молец сообразил, что Хольга ниспослала ему и посох — ибо в священной книге сказано: «Пользуйся всем, что есть у тебя в руках, ибо это Я в них вложила.» Огласив сие и возблагодарив Богиню за предусмотрительность, пророк погрузил палку в воду и после нескольких оборотов на месте («Таланты подобны кладам: дабы явить их людям, надо изрядно поработать лопатой») сумел направить бревно в каноническом направлении.
Зрители оценили его усилия: многие попадали на колени. Некоторые горячо молились, другие просто глазели с открытыми ртами. Даже те неверы, что освистывали речи пророка, смутились и призадумались — может, этот безумец и впрямь одержим Хольгой, а не роготуном?
Увы, ждать мига истины предстояло долго: бревно двигалось правильно и неуклонно, но уж больно медленно. Люди заскучали, завертели головами, и первым завопил какой-то мальчишка:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
