Бежать! Бежать немедленно! Пока еще есть возможность!
Нет, твердо сказала она себе. Ты не должна быть трусихой. Ты не позволишь испугать себя. Ты обязана довести начатое дело до конца.
Как ей хотелось увидеть хоть какое-нибудь движение на дороге! После большого шумного города такая уединенность и тишина действовали угнетающе. Как вообще люди могут здесь жить? Ну, если большая семья, достаточно прислуги и друзей… что ж, может быть. Но в одном она была уверена: она бы в таком месте жить не хотела. По крайней мере, одна. И не в этом доме. Нет уж, дорогие мои, большое спасибо.
Дойдя до конца дороги, она посмотрела сначала направо, потом налево. Напряженно вгляделась в темноту. А не машина ли это? Там, справа у обочины? Или опять тень?
Это можно узнать только одним способом, старушка, подумала Эдвина и пошла вперед.
По мере того как она приближалась к темному пятну, шаги ее непроизвольно ускорились. Это действительно была машина. И не одна: припаркованные друг за другом, стояли две машины.
Почти подойдя к ним, она уже слышала, что двигатель первой машины работает на холостых оборотах; странной формы тень на крыше другой оказалась выключенной мигалкой.
Так значит, это все-таки Руди! Да она просто убьет его за то, что он до смерти напугал ее! Она готова задушить его голыми руками! И вообще…
Эдвина подошла к первой машине и забарабанила ногтями по стеклу водительской дверцы. Решив, что ее не слышат, она прижала лицо к холодному стеклу и, сложив козырьком руки, попыталась заглянуть внутрь. От работы двигателя стекло слегка подрагивало. В темном салоне она с трудом различила силуэты двух мужчин, они спали, слегка откинув головы.
Так вот, значит, те, кто должен охранять Билли Дон? Да разве на них можно положиться?! Не хотела бы я доверить им свою жизнь!
Она постучала снова, на этот раз сильнее. Но они не просыпались.
Что это с ними?
— Эй, вы! — закричала она, барабаня руками по крыше. — Просыпайтесь!
Никакой реакции. Тогда Эдвина попробовала открыть водительскую дверцу.
Она оказалась незапертой, и, когда Эдвина распахнула ее пошире, в салоне зажегся свет. Она уже наклонилась, чтобы потрясти сидящего за рулем полицейского, но тут же отпрянула назад: весь салон был залит кровью. В лицо ей ударил смрадный, отдающий медью запах кровавой бойни.
— О Господи!
Под подбородком одетого в штатское полицейского, от уха до уха, словно огромный рот в зловещей ухмылке, зияла рваная рана. Все было забрызгано и пропитано свежей липкой кровью — человек, сиденье, приборная панель. Еще не засохшие вязкие темно-красные пятна покрывали внутреннюю поверхность лобового стекла, продолжая стекать тягучими багровыми струйками.
Эдвина заставила себя взглянуть на сидящего рядом напарника.
Тоже мертв. Убит тем же зверским способом.
Она попятилась, захлопнула дверь и несколько раз судорожно глотнула воздух. Ставшие словно ватными ноги дрожали, в ушах стучала кровь. Живот свело судорогой, и Эдвина старалась побороть подступившую тошноту. Вдруг она почувствовала, что больше не может сдерживаться, и согнулась. Ее тут же вырвало.
Наконец это кончилось. На спотыкающихся ногах она с трудом добралась до багажника и бессильно оперлась о него. После того как ее вырвало, ей трудно было дышать, во рту оставался кислый привкус, саднило горло. Из глаз лились слезы.
Взгляд ее упал на капот патрульной машины.
Руди. Надо проверить…
Нет! Только не это! У нее нет сил.
Она должна.
Спотыкаясь, она обошла капот и дернула дверцу. Ей пришлось отскочить в сторону: к ее ногам, уткнувшись головой в траву, выпало тело офицера Руди.
И в этот момент включилось скрытое освещение вокруг дома. Несколько секунд Эдвина молча смотрела на освещенный особняк и лужайку. Теперь она знала, что означает этот свет. Это приманка.
Кто-то играет с ней, играет, как хищник со своей жертвой, подумала она. И этот кто-то смертельно опасен.
Она не хотела возвращаться в этот дом. Все в ней кричало о том, что надо бежать, бежать, не останавливаясь, бежать в город, в полицию.
Но в доме была Анук. И не только Анук. Билли Дон. Но главное — Ал.
Она застонала, ее убивал страх.
Вдруг ее сознание наполнилось твердой решимостью. В глазах появился характерный стальной блеск. Ах ты, ублюдок!
— Только через мой труп! — произнесла она сквозь зубы.
Не задумываясь, она опустилась на колени и, преодолевая отвращение, попыталась достать револьвер Руди, молясь всем богам, чтобы он был заряжен. Схватив револьвер, она побежала. Но не в полицейский участок.
Быстрее назад, в дом!
Стоя на опустевшей стоянке перед торговым центром в Куинсе, Фред Кочина наблюдал, как принадлежащий телепрограмме „Айуитнес ньюс" вертолет фирмы „Белл", чуть опустив носовую часть, плавно приземлился на асфальт. Втянув голову в плечи и пригнувшись, чтобы не попасть под вращающиеся лопасти, он побежал к вертолету.
Через секунду боковая дверь открылась, и оттуда высунулось знакомое лицо с копной рыжих, отливающих медью волос. Это была журналистка из отдела происшествий и преступлений.
— Эй, Кочина! А может, ты зря так торопишься? — заорала она, чтобы перекрыть рев двигателей.
— Какого черта, Бебс, ты меня знаешь, — проорал он в ответ — Разве я когда обманывал?
— Бывало. — И она в упор посмотрела на него своими зелеными глазами. — Ну что там на этот раз?
— Расскажу по дороге. Она замотала головой.
— Говори сейчас, или мы летим в гавань, там кого-то спасают.
О, Боже Всемогущий! Сейчас, когда на счету каждая секунда, он должен тратить время и рассказывать про это дело, черт возьми! Ох уж эти репортеры! Он их терпеть не может. Но и без них тоже нельзя. Иногда. Особенно в таких случаях, как сейчас.
— Какой-то маньяк убивает манекенщиц, — прокричал он.
Бебс Петри не колебалась.
— Так что ж ты сразу не сказал? Шевели задницей и вперед!
Входная дверь была широко распахнута, словно и не закрывалась. Ступеньки заливал треугольник желтого света, падавшего из дверного проема.
Он напоминал блевотину.
Эдвина бежала не останавливаясь. Она бежала прямо к раскрытой двери, даже не задумываясь о том, что может ожидать ее. В ней горел неиссякаемый огонь материнской любви, и по мере приближения к дому он лишь усиливался. Она задыхалась от усталости и напряжения, сердце готово было выскочить из груди.
Она хотела закричать, чтобы Аллилуйя знала, что она уже здесь, но решила этого не делать: все силы надо вложить в действия, а не в слова.
Когда она подбегала к ярко освещенному проему, ей казалось, что он растет на глазах, а фойе позади него расширяется и увеличивается в размерах, все сильнее разгораясь зловеще-желтым светом. Она с разгону влетела в дверь навстречу этому слепящему потоку. Резко остановившись, она быстро огляделась. Потом побежала через холл в бальный зал. Оглушительно гремела мелодия босановы. Слишком громко. Ал и Билли никогда бы не включили так громко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
