Однако несмотря ни на что, уже час как выехав из города, Годфри все еще сомневался.
Он должен... Если де Массе прав — а в этом Годфри не сомневался, — то выбора у него нет. Выполнить поручение было необходимо, и никто, кроме Годфри, этого сделать не смог бы.
Годфри испытывал тошноту при одной мысли о предстоящем. Всю ночь он мучился сомнениями, глядя в окно на серую далекую луну, то выныривавшую из облаков, то снова прячущуюся. Годфри пил одну чашку воды за другой, молил богов умерить его ужас, мешающий мыслить и действовать, хотя и понимал, что этот ужас никогда больше его не покинет. Страх будет терзать его, пока он не сделает то, что должен сделать, да и потом сохранится до последнего его часа.
Годфри миновал долину с раскинувшимися в ней свежевспаханными полями. Дальше начинались поросшие деревьями холмы, и на одном из них виднелся дом. Годфри направился к нему, заставив усталого коня ускорить шаг: как ни сохранял он свою поездку в тайне, не было никакой уверенности, что через несколько минут его не остановят.
Губы Годфри продолжали шептать молитву, однако сосредоточиться на словах он больше не мог. Миновав дом, он въехал в рощицу старых деревьев, согнувшихся под частыми восточными ветрами.
Странно, что это место так близко от столицы, что де Массе рискнул... Впрочем, должно быть, существовала целая череда тайных убежищ: де Массе стремился перехитрить Нэша, не дать свершиться заветному желанию Ангела Тьмы. Прошлой ночью, читая инструкции де Массе, Годфри усомнился... Однако мгновением позже какой-то запах, какая-то тень, брошенная колеблющимся светом свечи, заставили его представить себе Роберта, когда тот стоял среди развалин Элайты после того, как его сила за несколько мгновений произвела такие разрушения.
Случиться может все, что только поддается воображению.
И вот теперь Годфри направил коня между деревьями, позволив животному самому выбирать дорогу между узловатыми корнями и покрытыми мхом камнями.
Еще немного, и он будет на месте. Годфри оглянулся, моля богов о том, чтобы его не выследили. Ответом на его молитву были пустынные окрестности...
Здесь было сумрачно: с некоторых деревьев листья не опали на зиму. Годфри увидел перед собой ручей, пересек его и оказался перед крутым склоном, покрытым сухой травой и жухлыми прошлогодними листьями. Поднявшись до вершины холма, на противоположном склоне он увидел уединенный коттедж. Из трубы вился дымок. Рядом виднелся добротный амбар, на очищенном от камней небольшом поле раскинулся огород. Все выглядело таким мирным...
Годфри соскользнул с коня, обошел огород и осторожно приблизился к дому — так гласили инструкции... Коня он просто отпустил, в дверь стучать не стал... однако она распахнулась перед ним, и из темноты выглянуло лицо женщины... Потом она вышла навстречу Годфри, одновременно и испуганная, и уверенная в себе.
Годфри узнал женщину. Даже теперь она была необыкновенно хороша: волосы цвета меда подчеркивали красоту темных бархатных глаз. Платье ее было неярким и простого покроя, но из великолепной ткани. Ее знаменитое очарование все еще придавало блеск глазам, заставляло нежные губы складываться в любезную улыбку. Женщина вопросительно подняла брови.
Леди Валена Церианн. Женщина, которая много лет была ближайшей помощницей Нэша, его... шлюхой. Это она делила ложе с Селаром, помогая Нэшу управлять королем благодаря власти прекрасного тела.
Однако ничего этого прочесть в ее глазах Годфри сейчас не мог. Напротив, он видел ее такой, как описывал де Массе: нежной, доброй, любящей — и подвергающейся страшной опасности.
— Чем я могу помочь вам, господин?
Голос, похожий на сладкое вино, заставил Годфри содрогнуться от ужаса перед тем, что он должен сообщить.
— Мне очень жаль, госпожа... — с трудом выдавил он. — Я... я Годфри.
Женщина не сразу восприняла услышанное. Потом ее глаза широко раскрылись.
— Проклятие! Нет, только не Люк! — В следующую секунду прекрасные глаза наполнились слезами, шок от внезапной ужасной потери заставил женщину зажать рукой рот. Потом она внимательно взглянула на Годфри, заставляя себя сосредоточиться, несколько раз моргнула, кивнула и отступила назад.
— Входите. У нас мало времени. Я...
Валена споткнулась в темноте, но Годфри не отважился поддержать ее. Он совершенно не знал, чего ожидать. Де Массе писал, что они с Валеной все оговорили: оба понимали, что другого пути нет. Но как двое людей могли прийти к подобному решению? Как могли они при ясном свете дня...
— Сюда.
Леди Валена провела его мимо лестницы, по короткому коридору и остановилась у двери, собираясь с духом, загоняя горе в глубь души, где оно не помешало бы ей добиться задуманного.
Годфри сам не заметил, как ласково сжал руку женщины. Валена взглянула на него покрасневшими глазами; ее щеки были влажны от безнадежных слез.
— Он любил вас.
— Я знаю, — прошептала Валена. — И я любила его. — Ее рука стиснула пальцы священника. — Пожалуйста, простите нас за то, о чем мы вас просим. Люк был прав: сделать это сама я не могу. Особенно теперь... когда его... нет. Умоляю вас, святой отец: сделайте все быстро... — Она запнулась, сглотнула и прошептала: — Сделайте немедленно.
Сочувствие переполняло Годфри, переполняло его сердце и направляло руку. Он не мог усомниться в любви де Массе не только к этой женщине, но и к своему народу.
Однако руки его дрожали. Сердце трепетало. Душа его стенала, когда он повернулся к двери. Валена распахнула створки и вошла первой, словно желая смягчить для него удар, когда он увидит...
Комната была обставлена очень просто: шкаф у стены, яркий ковер перед кроватью... маленькой кроватью из кедра, сделанной искусно и с любовью.
На кровати лежал ребенок. Девочка, написал ему де Массе, Tea, восьми лет.
— Она еще некоторое время не проснется, — прошептала Валена, с нежностью глядя на дочь. — В последние месяцы ей становится все хуже. Она не спит ночами, поэтому дремлет днем. Я иногда утром даю ей снадобье, если ночь была особенно тяжелой. Она не станет... — Валена одернула себя. — Я ее подержу.
Она осторожно просунула руку под плечи девочки, приподняла ее и села позади, обняв дочь и прижав ее головку к своей груди. Валена коснулась губами бледной щеки.
Годфри с трудом мог дышать. Сердце его разрывалось, грозя убить его. Однако руки его были тверды — должны были быть тверды.
Годфри еще раз взглянул на Валену.
— Если вы собираетесь сказать «нет», сделайте это сейчас.
— Не надо, святой отец, — прошептала Валена, теперь уже не сдерживая слез. — Не спрашивайте меня. Я иду на это только потому, что поклялась Люку... Он умер, чтобы защитить меня, чтобы вы смогли... Мне безразлично, что потом будет со мной, — но вы не должны дрогнуть. Вы не должны сомневаться. Или вы предпочли бы, чтобы она попала в руки Нэша? Предпочли бы, чтобы он воспользовался кровью собственной дочери для своего омоложения? Ему необходимо, чтобы пророчество продолжало сбываться! Tea даст ему это, разве вы не видите? Или вы готовы обрушить на собственный народ вечное несчастье?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
