Не могла не принять. Женщины берманов любят силу, а мужчина, пришедший за ней в обитель, действительно был силен. А уж во второй ипостаси так подавляющ и мощен, что ни одна медведица не смогла бы от него отказаться.
После они вдвоем бродили по лесу, охотясь на пугливых зайцев и кабанчиков, рвали горячую плоть, сходя с ума от запаха крови, и снова любили друг друга — и самка привыкала к нему, принимала его, и уже и ластилась, и мирно трусила следом, и с удовольствием подставляла холку под крепкие зубы.
Утром, когда луна пошла на убыль, они, сытые и пищей, и любовью, вернулись к машине. Оделись, забрались на заднее сиденье, укутались во все, что было теплого в салоне, и, обнявшись, заснули, согревая друг друга.
Домой он привез ее только к вечеру следующего дня. И несколько дней не мог от супруги оторваться, пока не позвонил Демьян — не как король, как друг, насмешливо сказал, что, очевидно, Свенсена можно поздравить с женитьбой — но все же, когда комендант замка собирается приступать к своим обязанностям?
На службу он выходил нехотя. Вечерами спешил домой, зная, что встретит его там хозяйка с золотыми глазами и русыми косами, оплетенными вокруг головы. Когда приходилось оставаться на ночь в казарме, маялся и думал о ней. Чувство, тлеющее долгие годы, сейчас пылало так, что он ощущал себя влюбленным мальчишкой, и пожелай она, он бы на коленях перед ней ползал и ноги целовал. Слава богам, что ей это оказалось не нужно. И слава богам, что по какой-то прихоти они все же привели его к Тарье.
Глава 22
Бермонт, Ренсинфорс
В половине седьмого утра по региональному телеканалу линда Ровент, вещающему на всю страну, прошло срочное сообщение. Место перед камерами вместо ведущего занял глава клана Ольрен Ровент. Люди, собирающиеся на работу, изумленно останавливались у экранов, слушая, что говорит им мощный берман.
— Обращаюсь ко всем жителям страны, людям и берманам, — Ольрен слова произносил веско и в камеру глядел прямо, угрюмо. — Особенно к солдатам и офицерам клана Бермонт. Так как власти скрывают от нас правду, я вынужден сообщить вам, что в день королевской свадьбы произошла трагедия. Его величество Демьян заражен вирусом берманского бешенства, которое, как мы знаем, неизлечимо. И не умер до сих пор лишь потому, что его погрузили в стазис. Что сейчас с ним — неизвестно. Фактически страной правит рудложская принцесса, которая не знает ни наших законов, ни наших обычаев. Есть основания подозревать, что она причастна к болезни его величества.
Мы не хотим идти на штурм замка, не хотим крови. Мы хотим лишь правды. Если король жив и дееспособен, то пусть появится перед людьми, и я, Ольрен, первый поклонюсь ему. Если же он умирает и вылечить его невозможно, то мы требуем прекратить удерживать его между жизнью и смертью, дать сыну Хозяина лесов достойно уйти к предкам. И пустить в замок линдморов для инициации расследования в отношении королевы. Если ее величество невиновна, то ей нечего опасаться.
Думаю, суток на обдумывание условий должно хватить. Граждане! Все мы знаем, что от жизни и дееспособности короля зависит и наша жизнь, и процветание Бермонта. Если до завтра ответа не будет, то мы воспользуемся правом линдморов и придем за ответом сами. Призываем вас присоединиться к нам! Если же ворота замка не откроют, придется открывать их самостоятельно. Доброго дня вам, граждане.
Вместо узкой встречи с королевой спешно созвали раннее совещание — с министром обороны, несколькими генералами, обеспокоенными старейшинами. Королева Полина-Иоанна, сидящая во главе стола, выслушала известие об отступничестве линдморов и готовящемся нападении на замок с удивительным спокойствием. Посмотрела запись ролика с обращением Ольрена, повернулась к собравшимся. Страха в ее взгляде не было, хоть и хмурилась она и в глазах плескалась тревога. Видимо, не было для нее страшнее того, что уже произошло.
У Игоря Ивановича происходящее вызвало самые острые воспоминания. Опять заговор, опять воздействие на народ. Люди везде одинаковы. Взволнуй их, надави на болевые точки — и они пойдут за манипуляторами, как стадо, не задумываясь, что красивыми словами и идеалами прикрывают обычно банальную жажду власти.
— Ваше величество, — тем временем сдержанно говорил Свенсен. — Вы видите, как накаляется обстановка. По нашим сведениям, на территории столичных домов линдморов с утра накапливаются войска. Почти у каждого главы клана есть частный телепорт, и они перебрасывают сюда усиленные отряды. Пока солдат немного и они не выходят за пределы частной территории, соответственно, мы не можем их трогать. К счастью, стычек с нашими армейскими подразделениями пока не произошло, но это вопрос времени. Также отмечаем общую готовность частей, расположенных на территории враждебных кланов, выдвигаться в сторону столицы. К сожалению, линдморы удерживаются только крепкой рукой, и рано или поздно кто-то попытался бы взять власть. Мы, естественно, не сидим сложа руки — и разведка, министерство обороны включились в работу.
— Разве войск в Бермонте недостаточно, чтобы не допустить войны? — недоуменно спросила Полина.
— У нас клановая система формирования армии, — хмуро объяснил Свенсен. — Бермонт поделен на линды… по-вашему баронства, в которых живут и люди, и берманы. Подразделения на этих землях подчиняются линдмору, который, в свою очередь, присягает королю. Король отдает приказы военным, но если нет короля — вся полнота власти у главы клана. А так как из почти сотни кланов на нашей стороне осталось чуть больше десятка, то мы оказались в очень сложном положении. Хоть пятая часть земель в Бермонте принадлежит его величеству, в полноценном военном столкновении нам придется очень трудно.
— Надеялся я, что побоятся гнева Хозяина, — с сожалением сказал один из старейшин. — Но власть кружит головы даже сильнейшим мужчинам. Ваше величество, — Полина настороженно посмотрела на старика, — мы понимаем и уважаем вашу верность. Но если с королем все безнадежно, быть может, стоит отпустить его? И вам спасаться самой. Для утверждения своего положения победитель наверняка захочет взять вас в жены, и даже угроза войны с Рудлогом его не остановит. Мы надежно защищены горами, перебросить армию будет очень трудно, да и решится ли ваша сестра на это, если вас будут держать в заложниках?
— Я бы отдала им и корону, и замок, — сухо сказала Пол, вставая, — но я не дам никому тронуть Демьяна. А что касается взять меня женой… ну пусть попробуют.
И как-то от металла, прозвучавшего в голосе королевы, все вспомнили о том, что ружье, которым она защищала мужа, до сих пор лежит в ее покоях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
