- Никто тебя не предавал, - поморщился Шолох. - Ты бы поосторожнее о друзьях. Не припоминаю, чтобы Сахар тебе сделал что-то плохое. Или Ол.
- Они не единственные мои друзья, - буркнул Регарди, мечтая врезать товарищу по уху. Жаль только, что повода для этого не было. Пока.
- Пойми, когда я стану Индиговым Учеником, на самом деле, ничего не изменится. Мы так же будем стоять рядом. Может быть, даже ближе, чем сейчас. У нас с тобой все будет по-прежнему.
"Ты спрашиваешь или утверждаешь?" - сердито подумал Арлинг, стараясь не замечать, с какой уверенностью Шолох произнес заветные слова каждого ученика школы: "когда я стану Индиговым Учеником". Нет, друг мой, прежним уже ничего не будет. Даже в этот миг все иначе - не то, что секунду назад.
- Мне нужно собираться, - вздохнул Беркут, грустно его разглядывая. - Завтра я уезжаю.
- Не смею вас задерживать, - фыркнул Арлинг, из последних сил стараясь не сорваться. Как же хотелось затеять с Шолохом драку!
Ему показалось, что кучеяр собирался сказать что-то еще, но в последний момент передумал и, молча развернувшись, зашагал к Дому Неба. Регарди искренне надеялся, что у Шолоха на душе теперь было так же погано, как и у него. Разбежавшись, он пнул землю и с наслаждением прислушался, как осыпается поднятый им в воздух фонтан песка. Если Беркут станет Индиговым, то в кого тогда превратится он, Арлинг Регарди, живущий с учителем под одной крышей и получающий знания, о которых даже рассказать никому было нельзя? Может, он действительно всего лишь любимчик? Тот, кого приютили из жалости и использовали, как объект для неудовлетворенной отцовской заботы? Впрочем, обращение учителя вряд ли можно было назвать "отцовским". Порой, ему казалось, что иман относился к нему не лучше, чем к породистому псу из своей псарни.
Давно у него не было таких дум. Чувствуя, что он недалек от бунта, Арлинг решил остудить голову и сделать пару кругов по крепостной стене. В это время дня там как раз поднимался хороший ветер, который выдувал все ненужные мысли и оставлял тело пустым и легким.
Регарди повернулся, чтобы покинуть Огненный Круг вслед за Шолохом, как вдруг услышал сердитые голоса, которые доносились из розариума, примыкавшего к тренировочной площадке. Один был до боли знакомым, потому что еще утром отчитывал его за недостаточную скорость при исполнении "Львиной Охоты", другой был забыт, но вспомнился с первых слов. С ним у Арлинга было связано много неприятных моментов в прошлом.
- Останься, ты ведь меня даже недослушал, - говорил иман, и в его голосе слышалось несвойственное ему беспокойство, за которым тщательно скрывались любовь и забота.
- Не хочу тратить время, - отрезал Сохо, шумно шагая по усыпанной гравием дорожке. - Года идут, только ты не меняешься. Никогда тебя не понимал. Те Бои Салаграна, от которых ты бежишь, давно в прошлом. Сегодня это искусство - высокое, редкое, безграничное. Это то, чему ты посвятил свою жизнь, и то, что живет в твоих учениках. Сегодня все по-другому.
- Смерть не может быть другой
- Чего ты боишься? Неприятностей с властями? С Аджухамами можно договориться. Они не посмеют пойти против Пустоши, а Беркант тебя поддержит, как никто другой. Он давно ждет твоего возвращения. Хватит воевать с прошлым, отец. Участие в Боях Салаграна станет первым мостом между тобой и серкетами. Сколько лет вы не общаетесь с настоятелем? Десять, двадцать?
- Мост построить нетрудно, - вздохнул иман. - Вопрос в том, сколько он простоит. Наши с Беркантом мосты обычно не держались и суток. Мне кажется, ты кое-что забыл, Сохо.
- Я прекрасно помню, что вы сделали для Боев Салаграна, - процедил кучеяр. - Именно поэтому вы должны вернуться. Это не уличная драка, не цирковой балаган, это... искусство! Разве не ради этого вы обучаете своих учеников солукраю?
- Остановись! - велел иман, и в его голосе послышались опасные нотки. - Ты допускаешь слишком много ошибок, сын. Позволь тебе напомнить. Во-первых, возвращаться некуда. Пустошь давно ушла по ложному пути, и я не собираюсь ее догонять. Во-вторых, искусства бывают разными, и... они продаются. Беркант поторопил распускание цветка, выставив напоказ то, что поклялся хранить, принимая обет настоятеля. И, в-третьих, я не обучаю своих учеников солукраю и никогда не обучал.
Последние слова учитель почти прошипел, из чего Регарди сделал вывод, что ему на глаза сегодня лучше не попадаться. Арлинг не понимал, о чем спорили отец с сыном, но мог поклясться, что загадочное слово "Солукрай" в его собственных тренировках не звучало.
- Да ну? - тем временем, усмехнулся Сохо. - А в городе говорят, что твои "избранные" владеют им в совершенстве. Вот и развей слухи. Пусть они примут участие. Ты в любом случае будешь в выигрыше. Они проиграют - больше никто не станет упрекать тебя во лжи и распускать слухи о том, что ты нарушил клятву и обучил кого-то солукраю. Они выиграют - тем лучше. Никто и не вспомнит о запретах, а школа получит новых учеников, потому что все хотят учиться у победителей.
Дальше Арлинг слушать не стал. Он не знал, о чем просил Сохо, но догадывался, что речь шла о каких-то соревнованиях. Позиция имана была ясна. Школа Белого Петуха никогда не принимала участие в подобных мероприятиях, а вот упорство Сохо было странным. Неужели он не знал, что его отец считал любые игры такого рода пустой тратой времени? "Соревнования - это когда один болван пытается простоять на одной ноге дольше другого болвана", - ответил учитель Арлингу, когда он как-то спросил, почему школа не участвует в Летних Боевых Играх Балидета. Больше они на эту тему не разговаривали.
Решив, что лучше не попадаться им на пути, Регарди свернул в сторону, намереваясь выйти из круга по тропе через жасминовые заросли. Каково же было его удивление, когда голоса внезапно стихли, а потом раздались снова - на этот раз всего в сале от него. Отец с сыном тоже решили сократить путь. Арлинг мог бы нырнуть в кусты, но мысль была запоздалой, и он лишь успел сделать шаг в сторону, чтобы иман с Сохо на него не налетели.
- Учитель, - почтительно кивнул он, не забыв наклонить голову и в сторону Сохо. Проявлять неуважение к сыну имана перед самим иманом было неразумно.
И хотя Регарди надеялся, что они пройдут мимо, кучеяры остановились, смерив его взглядами. Один прошелся по нему с любопытством, как бы спрашивая: "И почему это ты прохлаждаешься в тени, а не работаешь на Круге?", другой был холодным, как сталь хорошего клинка, и мог оставлять только раны - длинные, глубокие, с аккуратно разрезанными краями. Впрочем, от подобных взглядов Регарди уже умел защищаться.
- Ладно, Сохо, поговорим в другой раз, - сказал иман, и, кивнув Арлингу, повернул обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
