чтобы не только коммунисты оказались владельцами атомной бомбы. И та свобода, которая у нас есть - тоже благодаря ему.
Новый президент выдержал паузу. Выглядел он так, словно хотел закурить или выпить. Однако ни время, ни место для этого не подходили. Он набрал полную грудь воздуха и продолжил:
- Кое-кто может сказать, что мы должны быть свободнее, чем есть сейчас. Возможно, они правы, возможно, нет. Возможно, так всё и должно быть, если мы хотим быть хоть сколько-то свободны. Ответа на этот вопрос у меня пока нет. Я буду работать над этим, в точности, как работал Джо Стил.
Снова пауза.
- Президент, к которому мы все привыкли, умер. Мне жаль, что так вышло. Мне очень жаль, что приходится стоять перед вами сейчас и произносить эту речь. Но даже с уходом Джо Стила, Соединённые Штаты Америки остаются в деле. Благослови Бог Америку, и благослови Бог всех и каждого из вас.
Он отступил от микрофона. У могилы тихонько плакала Бетти Стил. Большинство подручных Джо Стила и членов правительства, равно как и сенаторов, депутатов и членов Верховного суда, также всхлипывали. Чарли тоже слегка шмыгнул носом. Ничего не мог с собой поделать. Кабы он не присутствовал в момент смерти Джо Стила, то решил бы, что все они - лицемеры, льющие крокодиловы слёзы. Теперь он понимал их лучше. Некоторые утраты просто слишком велики, чтобы справиться с ними. Эта - одна из них. Только потом они начнут переживать о том, что всё, что сделал Джо Стил, было хорошо или плохо. Сейчас значение имело лишь то, что этот человек мёртв. Его уход не мог не оставить пустоту внутри всех тех, кто остался.
Кладбищенские рабочие опустили бронзовый гроб в землю. Они взяли лопаты и принялись зарывать могилу. Земля, что билась о крышку гроба, являлась самым последним звуком, какой только знал Чарли. Телекамеры показали похороны всему миру.
Высокопоставленные лица разошлись по "Кадиллакам", "Линкольнам", "Империалам" и "Паккардам". Некоторые сами сели за руль. Прочие позволяли трудиться шофёрам. Вооружённые охранники из ГБР на мотоциклах сопровождали небольшую колонну из дорогих детройтских автомобилей, в одном из которых сидел Чарли; она направлялась в Белый Дом. Тротуары были заполнены людьми, многие плакали, прижимая к лицам носовые платки. Никто моложе тридцати пяти понятия не имел, какой была страна до того, как Джо Стил выиграл свои первые общегосударственные выборы в 1932 году.
Джон Нэнс Гарнер (президент Джон Нэнс Гарнер - к этой мысли ещё предстояло привыкнуть) стоял в ожидании около лимузина, когда к нему подошёл Чарли вместе со Скрябиным, Каганом и Микояном.
- Господин президент, - пробормотал Чарли.
Помощники кивнули, все они были одеты в траурные костюмы.
- Джентльмены, - произнёс Гарнер.
Внезапно он стал выглядеть выше и стройнее, чем помнил Чарли. Переход из Номера Два в Номер Один с этим явно справлялся, пускай Гарнер и не желал быть президентом. Он продолжил:
- Джентльмены, я бы хотел побеседовать с вами в конференц-зале через пятнадцать минут.
Все снова кивнули, но судя по взгляду, что Каган послал Скрябину, никто, кроме Джо Стила не имел права отдавать им подобные приказы. Кем это себя Джон Нэнс Гарнер возомнил, президентом, что ли? Судя по тому, как он стоял около "Кадиллака", именно так он и думал.
Чарли не бывал в конференц-зале с тех пор, как Джо Стила там хватил удар. Входя, он вздрогнул. Это место до сих пор очень сильно напоминало о покойном президенте. Стойкий аромат трубочного табака Джо Стила врезался в память - запах дома связан с эмоциями и воспоминаниями сильнее, чем с любыми другими чувствами.
Джон Нэнс Гарнер курил "Кэмел", а не трубку. На столе перед ним стоял стакан с выпивкой, но он к нему не прикоснулся.
- Здравствуйте, Салливан, - произнёс он. - Кто бы мог предположить, что так получится?
- Уж точно не я, сэр.
Чарли бросил взгляд на часы на стене за спиной нового президента. Если калифорнийские подручные Джо Стила не подсуетятся, то опоздают.
Они не опоздали. Они вошли вместе, секунда в секунду.
- Господин президент, - хором проговорили они, рассаживаясь по своим привычным местам.
Гарнер через стол пихнул им и Чарли листы бумаги.
- Это заявления об увольнении, - сказал он. - Это для порядка. Правительство получило такие же.
Чарли подписал и передал своё. Если Джон Нэнс Гарнер хотел, чтобы кто-то вкладывал ему в уста нужные слова, он был именно таким человеком. Чарли не знал, чем будет заниматься, если президент его отпустит, но предполагал, что что-нибудь придумает. Он, возможно, и станет беднее - нет, он и станет беднее - будучи журналистом, но также, он станет и счастливее. Он гадал, помнил ли всё ещё, как писать лиды к статье*. Вероятность того, что эти навыки к нему вернутся, была велика.
Взгляды, что бросали на него Микоян, Скрябин и Каган, были скрытными. Однако они не могли отказаться подписывать подобные заявления. Один за другим они нацарапали свои имена. Кагану потребовалось одолжить у Скрябина ручку, чтобы поставить свою фамилию над сплошной чертой.
Джон Нэнс Гарнер нацепил на нос очки для чтения и принялся изучать заявления. Он щёлкал языком между зубами и вздыхал. Затем он произнёс:
- Микоян, Скрябин, Каган, ваши заявления я принимаю, они вступают в силу прямо сейчас. Салливан, вы пока можете ещё тут поболтаться.
Помощники Джо Стила неверяще уставились на него настолько театрально, что позавидовал бы любой режиссёр.
- Вы не можете так поступить! - воскликнул Молоток.
- Вы не смеете так поступать! - добавил Каган.
- О, да, могу, и смею, блин, - ответил им Джон Нэнс Гарнер.
- Зачем вы так поступаете? - спросил Микоян.
Чарли также подумал, что это неплохой вопрос.
Гарнер ответил на него:
- Зачем? Я скажу вам, зачем. За тем, что последние двадцать лет, вы, дятлы безмозглые, делали вид, будто я никогда не рождался на свет, вот, почему. Это просто, когда имеешь дело с вице-президентом. Но я вам больше не долбаный вице-президент. Теперь я главный, и я держу такую команду, какую хочу держать, точно так же, как и Джо Стил до меня. Хотя, я вам так скажу, я сделаю так, чтобы это не выглядело, будто я выпинываю вас за дверь Белого Дома.
- Что вы имеете в виду? - требовательным тоном спросил Скрябин, в его голосе явно сквозило подозрение.
- Что ж, я раздумываю над назначением Микояна
