Подходил конец 1862 года… Наступила нудная, дождливая погода, и вдруг тяжелый удар — скоропостижно скончалась 18 декабря молодая жена правителя княгиня Аглаида Ивановна, оставив ему двух дочерей — Анну, трех лет, и Елену, которой только что исполнилось два года. Княгиня умерла совсем молодой; ей было всего только двадцать восемь лет. До сих пор путешественники, попадающие на Ситку, считают своей обязанностью побывать на старом кладбище и постоять у могилы княгини Максутовой.
Князь испросил разрешение и с тяжелым сердцем, взяв обеих дочерей, 12 мая 1863 года отплыл на корвете «Николай» в Россию. Пробыл он в Петербурге недолго. Вначале он сильно страдал от того, что его малые дети остались сиротами, остались без материнской ласки и любви. Правда, многочисленные родственники приняли в его семье большое участие — делали все возможное, чтобы как-то дать детям семейный уют. И в это время князь Максутов знакомится с Машей!
Молодая, живая, веселая красавица, дочь иркутского генерал-губернатора Мария Владимировна Александрович быстро вскружила голову блестящему морскому офицеру. Князь был счастлив — вот кого судьба послала ему в жены — новую мать детям. Случилось то, что и следовало ожидать. Любовь была обоюдная, и 2 декабря 1863 года в столице была отпразднована роскошная свадьба, собравшая блестящее петербургское общество — князь был популярен в Петербурге.
И в тот же самый день, в день свадьбы князя Максутова, 2 декабря, управляющий морским министерством делал доклад императору Александру Второму о делах Российско-Американской компании и рекомендовал царю утвердить в должности правителя колонии в Америке князя Максутова, на что последовало согласие императора.
Официально князю Максутову об этом решении было сообщено только в начале февраля 1864 года — видимо, решено было дать ему возможность удалиться от дел и уехать в свадебное путешествие. 3 февраля 1864 года князю Максутову, со специальным курьером был доставлен пакет от главного правления Российско-Американской компании, в котором сообщалось:
«…по всеподданнейшему докладу г. Управляющего Морским министерством во 2-й день декабря 1863 года, Высочайше поведено было исправление должности главного правителя возложить на Вас… в начале февраля отправиться в Новоархангельск заграничным путем через Калифорнию»…
Князь Максутов знал, что медлить нельзя… в Америке бушевала братоубийственная гражданская война… каждый день можно было ожидать войны с Англией и Францией, и тогда судьба Русской Америки будет на волоске — надо спешить, исполнять волю государя.
Со сборами не мешкали, и через пять дней после получения распоряжения от правления компании князь Максутов с молодой женой и обеими дочерьми выехал 7 февраля в Ситку. Путь в то время был долгим и утомительным, но зато оставил в памяти массу впечатлений. Долго добирались они до Ливерпуля в Англии, и только 13 марта семья Максутовых отплыла на пароходе в Нью-Йорк, куда они прибыли 25 марта. Опять тяжелый путь через всю страну в Сан-Франциско, где Максутовых ожидал корвет «Богатырь», один из кораблей Тихоокеанской эскадры адмирала Попова. Осенью 1863 года во время войны в Америке эта эскадра по театральному эффектно появилась в бухте Сан-Франциско и вместе с Балтийской эскадрой адмирала Лесовского, в это же время прибывшей в Нью-Йорк, оказала большую моральную поддержку вашингтонскому правительству президента Линкольна.
Семья Максутовых отправилась на корвете 2 мая в Новоархангельск и прибыла туда 11 мая 1864 года.
Менее чем через три года со дня возвращения князя Максутова Аляска была продана. Знал ли князь Максутов, что уже велись переговоры и что передача колонии Соединенным Штатам была неминуема? Нужно полагать, — нет! Да и как было правителю знать, если даже в 1865 году, 19 июня, департамент торговли и мануфактуры сообщал в главное правление Российско-Американской компании, что «Государственный Совет, рассмотрев внесенное представление о пересмотре устава Российско-Американской компании положил срок привилегии, правам и обязанностям компании назначается по 1 января тысяча восемьсот восемьдесят второго года!-»
Таким образом, нужно полагать, что не только правитель князь Максутов, но и главное правление компании и департамент торговли и мануфактуры ничего не знали о планах великого князя Константина. Хотя нужно полагать, что Государственный Совет был уведомлен об этом плане, тем более что Константин в это время был председателем Государственного Совета. Очевидно, по настоянию великого князя, было решено держать эти планы в полной тайне.
Прошло еще два года — оставалось меньше года до продажи Аляски, и князю Максутову посылается копия нового мнения Государственного Совета относительно пересмотра устава Российско-Американской компании. На оригинале этого мнения пометка и подпись великого князя с датой — 2 апреля 1866 года!
«Его Императорское Величество воспоследовавшее мнение в общем собрании Государственного Совета по делу о пересмотре устава Российско-Американской компании и об устройстве русских американских колоний, Высочайше утвердить соизволил и повелел исполнить.
Председатель Государственного Совета Константин».
Самое интересное в этом «мнении» Государственного Совета было то, что Российско-Американской компании предоставлялось новое, двадцатилетнее продолжение ее прав и привилегий, которые иначе пришли бы к концу в 1862 году.
Князь Максутов вернулся в Новоархангельск из Петербурга и сразу же окунулся в работу. А работы по управлению колониями за время его отсутствия накопилось много. Нужен был ему и опытный, способный помощник, и в ответ на его запросы в Петербург о командировании в Новоархангельск постоянного помощника правителя и заместителя на случай отсутствия или болезни самого Максутова, правление компании известило его в августе 1864 года, что все еще нет уверенности в том, что правительство утвердит продолжение прав и привилегий, закончившихся в 1862 году, и потому сообщило, что:
«За невоспоследовавшими до ныне окончательным разрешением возобновления привилегии компании и встречающимся по сему случаю препятствиям к назначению вам установленным порядком помощника, в коем вероятно по течению дел ощущается надобность, разрешает вам употребить в этой должности состоящего на службе в колониях капитана 2 ранга Гавришева, которому во все время исправления оной предоставить все права и содержание званию этому присвоенные».
До назначения Гавришева князю Максутову приходилось самому вникать во все дела, часто настолько мелкие и не столь важные, что их следовало бы разрешать его подчиненным. Иногда вдруг он получал депеши, относящиеся к событиям многолетней давности. Одна такая совершенно неожиданно пришла из главного правления, адресованная «состоящему в должности главного правителя колонии капитану 2-го ранга князю Максутову», датированная 16 марта 1864 года и вызвавшая болезненные воспоминания о гибели любимого брата во время атаки соединенного англо-французского флота на Петропавловск-на-Камчатке десять лет тому назад. В депеше сообщалось:
«Командир портов Восточного океана контр-адмирал Казакевич от 7 декабря прошлого года обратился к главному правлению компании с просьбой об истребовании с Вас за доставление в Петропавловск памятника брату вашему лейтенанту князю Максутову и за постановку его на место всего сто шестьдесят шесть рублей восемьдесят пять и три четверти коп. серебром».
В начале 1866 года, за год до продажи Аляски, князь Максутов, может быть, уже почувствовал, что в Петербурге подумывают об этом, когда получил новый циркуляр из главного правления от 22 декабря 1865 года, где ему давалось распоряжение в срочном порядке произвести опись всего имущества компании в Америке. В циркуляре значилось:
«Для определения настоящего состояния капиталов компании необходимо очистить счеты от цифр не представляющих никакой ценности и потому главное правление покорнейше просит вас составить для этой цели особую комиссию из лиц по вашему выбору, в числе коих непременно должен быть правитель Новоархангельской конторы, и поручить ей произвести оценку по действительной стоимости в настоящее время всего имущества компании, находящегося в Новоархангельске, а для подобной же оценки имущества в отделах колонии командировать туда доверенных лиц».
С получением распоряжения правления князь Максутов приказал начать опись инвентаря во всех отделах компании в Америке, не совсем еще сознавая к чему все это клонилось. В эти же дни русский посланник в Вашингтоне Стекль так же энергично занимался приготовлениями к продаже Аляски Соединенным Штатам. Общественное мнение и высшие круги в Вашингтоне вначале довольно равнодушно относились к возможности покупки Аляски, которая им представлялась чем-то вроде гигантского ледника около Северного полюса. Стекль выехал в Петербург, для того чтобы на месте выяснить насколько серьезны планы правительственных кругов в Петербурге, и вернулся в Вашингтон только в марте 1867 года с определенным наказом великого князя Константина продать Аляску как можно скорее.
