возмутила не только скрытая угроза. Дело было в том, что Саклеры вели подковерную игру: они бросали вызов Purdue, когда им это было выгодно, и дистанцировались от компании, когда это было не нужно. Им не нужна была никакая ответственность, связанная с владением корпорацией и членством в совете директоров, но зато нужна была вся защита. Одно дело - просить защиты от судебных разбирательств, если бы в процессе банкротства речь шла об их собственных деньгах, но они не объявляли о банкротстве! Вместо этого семья пыталась играть с правилами банкротства в попытке "избежать своей личной ответственности", - написали Хили и другие прокуроры в своем обращении к суду . "Саклеры хотят, чтобы суд по делам о банкротстве прекратил наши иски, чтобы они могли оставить себе миллиарды долларов, которые они прикарманили от Оксиконтина, и уйти, не понеся никакой ответственности", - заявила Хили. "Это неприемлемо".
В законодательстве о банкротстве уже был прецедент для такого маневра. В 1985 году виргинская фармацевтическая корпорация A. H. Robins Company, , подала заявление о банкротстве. Она производила противозачаточный внутриматочный контрацептив под названием Dalkon Shield, который оказался чрезвычайно опасным, вызвал множество травм и смертей и стал причиной тысяч судебных исков, требующих от компании сотни миллионов долларов. Как и Purdue, компания A. H. Robins была семейным предприятием , и были выдвинуты обвинения в том, что члены семьи Робинс знали и скрывали доказательства опасности своего продукта. Клан Робинсов был известен своей филантропией; в Ричмондском университете атлетический центр и бизнес-школа были названы в честь членов семьи. По мере накопления доказательств того, что их продукт причиняет вред людям, компания утверждала, что устройство безопасно и эффективно "при правильном использовании". (Столкнувшись с сообщениями о том, что Dalkon Shield вызывает инфекции матки, юристы компании попытались подорвать позиции женщин, столкнувшихся с такими последствиями, предположив, что проблема не в устройстве, а в их собственных "гигиенических привычках" и "беспорядочных половых связях"). Когда компания Робинс объявила о банкротстве, семья Робинс этого не сделала. Однако суд по делам о банкротстве согласился приостановить все судебные разбирательства не только против компании, но и против ее семьи. В Массачусетсе Сэнди Александр, адвокат, работавший на Мауру Хили, обнаружил вышедшую из печати книгу о деле Dalkon Shield. Он купил десять подержанных экземпляров и раздал их своим коллегам в качестве представления о парадигме, с которой им, возможно, придется столкнуться в Уайт-Плейнс. Книга называлась "Наклоняясь к закону".
Как оказалось, судья Дрейн уже как минимум один раз рассматривал этот вопрос. В 2014 году в деле о банкротстве он предоставил сайту аналогичное освобождение третьих лиц, которые на самом деле не объявляли о банкротстве. Возникает соблазн задаться вопросом, не была ли продемонстрированная Дрейном открытость к этой концепции частью обоснования выбора Purdue в первую очередь. В одном из документов крыло семьи Рэймонд предложило Дрейну, что если он согласится прекратить все судебные разбирательства против Саклеров, то это даст семье "передышку" и позволит им завершить сделку со штатами. На судебном заседании один из юристов компании сказал: "Судебный процесс против Саклеров - это судебный процесс против Purdue".
11 октября 2019 года судья Дрейн встал на сторону Саклеров. Это был "экстраординарный" шаг, признал он со скамьи подсудимых, но он счел его уместным. Адвокаты спорили по этому вопросу несколько часов, в течение которых Дрэйн часто проявлял нетерпение по отношению к адвокатам, выступающим против переезда. Он дал Саклерам временную отсрочку, но с возможностью продления. В своем заявлении компания Purdue отметила это решение, предположив, что оно будет размещено на сайте "для конечного блага американской общественности".
Глава 29
.
НЕНАЗЫВАЕМЫЙ
Через два месяца после того, как компания Purdue Pharma объявила о банкротстве, в ноябре 2019 года, группа экономистов опубликовала увлекательное исследование. "Количество смертей от передозировки опиоидами резко возросло с середины 1990-х годов, что привело к самой страшной эпидемии передозировки наркотиков в истории США", - пишут они. Но "эмпирические данные о первоначальных причинах ограничены". Они хотели выяснить с помощью академических методов, как на самом деле начался кризис . Существуют различные теории о катализаторе. Люди в целом соглашались с тем, что важным фактором было изменение культуры назначения лекарств американскими врачами, но было трудно определить, что послужило толчком к этим изменениям. В последние годы некоторые наблюдатели стали высказывать предположение, что опиоидный кризис на самом деле является лишь симптомом более глубокого комплекса социальных и экономических проблем в США, что число самоубийств и смертей от алкоголя также растет и что все эти смертельные случаи следует рассматривать как часть более широкой категории "смертей от отчаяния".
Но этих экономистов - Эбби Альперт из Уортонской школы, Уильяма Эванса и Итана Либера из Нотр-Дама и Дэвида Пауэлла из Рэнд - особенно интересовала роль компании Purdue Pharma. Многие эксперты в области общественного здравоохранения, журналисты и прокуроры, такие как Мора Хили, в анекдотической форме высказывали предположение, что именно маркетинг "Оксиконтина" компанией Purdue спровоцировал кризис. Экономисты хотели проверить, подтверждают ли это данные.
Но как вы могли это сделать? Существует так много социальных, медицинских и экономических переменных, которые могли повлиять на ситуацию. Как можно выделить влияние OxyContin? Экономистам было интересно узнать о роли маркетинга препарата, и когда они получили некоторые внутренние документы Purdue, которые были раскрыты в ходе судебного процесса, они сделали интересное открытие. Когда в 1996 году компания Purdue только начала продавать препарат, она обнаружила существенный барьер на рынке в нескольких штатах США. В некоторых штатах действовала так называемая программа "тройного рецепта", которая требовала от врачей заполнять специальные рецептурные бланки в трех экземплярах каждый раз, когда они хотели выписать наркотик из Списка II. Копия каждого бланка подавалась в штат, что позволяло государственным органам вести базу данных рецептов, чтобы отслеживать утечку или другие нарушения. Эти программы появились за несколько десятилетий до опиоидного кризиса; первая была создана в Калифорнии в 1939 году, поскольку уже тогда существовала обеспокоенность по поводу утечки лекарств на основе опиума. В конце концов, в 2004 году тройные программы были полностью отменены. Но на момент выпуска оксиконтина такие ограничения действовали в пяти штатах: Калифорния, Айдахо, Иллинойс, Нью-Йорк и Техас.
Когда экономисты ознакомились с документами Purdue, они обнаружили многочисленные упоминания о программах-триплетах. Компания определила их как проблему. Фокус-группы предположили, что врачи в штатах с трехсторонней программой избегали выписывать рецепты на опиоиды, поскольку считали бумажную работу обременительной и "не хотели давать правительству повод контролировать их деятельность".
