— Круто.
— Воспитал дочь и двух сыновей.
Юрика промолчала. Грудь сдавила черная, свинцовая обида.
— А должен был воспитывать тебя.
Волны с тихим шелестом накатывались на песок, одна за другой. Вот уже пятая по счету отступила назад в море, уступая место шестой, а Юрика все никак не могла подобрать слов для ответа. Что она могла ему сказать? Как одиноко ей было в приюте? Что она уже научилась жить без семьи? Или что лучше поздно, чем никогда, и упущенное можно наверстать, начиная с сегодняшнего дня? Ведь сегодня было так здорово. Она познакомилась с дедом меньше суток назад и уже успела привязаться к нему, хотя этот пляж и это время были первой возможностью просто пообщаться с ним. Он и Дженази с виду были ровесниками, парнями лет двадцати пяти, но если в глазах дяди порой проскакивал груз прожитых веков, особенно в те моменты, когда он улыбался, то Кенсэй веселился от души, искренне. Юрика поняла, что дед непосредственный человек, веселый даже. Не стареющий даже в душе. Более того, в иные моменты он даже казался моложе, чем выглядел.
Возможно, что с детьми и подростками ему было гораздо проще общаться, чем со взрослыми.
Юрика подумала о том, как же сильно ей не повезло, что его не было рядом последние шестнадцать лет, и ей захотелось заплакать. Уже не детская, но и не взрослая обида на злую судьбу, и слова «что не случись — все к лучшему» никак не могли сейчас помочь. Но девушка уже пообещала однажды больше не плакать, и сдержала свое слово. Но комок в горле застрял прочный. Каменный.
Кенсэй обнял внучку и крепко прижал к себе. Юрика с толикой злости подумала о том, что у него и дяди один и тот же метод заглаживания собственной вины перед младшими членами семьи, но этот метод работал, и ее сердце растаяло. Сейчас дед был самым сильным и самым надежным, а она — самой защищенной во Вселенной девчонкой. Единственное, что она теперь могла сделать — не думать о том, что такие мгновения не бесконечны. Быть счастливой так трудно…
— Расскажи об отце, — только и смогла попросить она через бесконечно-блаженные десять минут. — Хоть немножко…
***
— Дядя, ты идешь? — спросила Юрика, когда Кенсэй объявил о намерении пойти Крестовым походом на ближайшую приличную гостиницу. Бодрым шагом они направились в сторону города, но Дженази даже не шевельнулся, продолжая истуканом сидеть на песке и смотреть на ночные волны.
— Я вас потом догоню, — ответил он повернувшись, и подтвердил свое обещание улыбкой.
«Совсем все плохо,» — подумала девушка и бросила красноречивый взгляд в сторону Виктории. Она не хотела сейчас даже на шаг отходить от Кенсэя и надеялась, что племянница не оставит Дженази вот так, одного. Только сейчас до Юрики дошло, что дядя за все это время обменялся с ними всего парой-тройкой фраз, замкнувшись в себе по совершенно непонятной причине.
Виктория точно так же взглядом ответила, что за двести лет человек просто обязан научиться самостоятельно возвращать свое душевное равновесие, и лучшее, что они могут сейчас предпринять, так это просто оставить его в покое. Нет, если шестнадцатилетняя девчонка сможет подобрать слова, которые уберут это выражение вселенской скорби с его лица, то пожалуйста, ей и карты в руки, и слава самого лучшего в мире психолога.
Юрика приняла вызов и осталась.
Преодолеть внутренний трепет перед могущественным дядей было совсем не просто, но она справилась, и Дженази до глубины души удивился, когда племянница навалилась на его спину и повисла на шее, задавая свой вопрос, требовавший безотлагательного ответа:
— Что случилось?
— Море, — произнес он. Тело его оставалось твердым, словно сталь, даже когда Юрика положила подбородок на его макушку. Белые волосы оказались неожиданно жесткими, но она решила не обращать на это внимания.
— Что не так с морем?
— За ним — Судо. Прошлое. Самая жестокая война в истории этого мира. Она началась сто тридцать пять лет назад и длилась десять лет. Чинкуэда поднял знамя борьбы против Небесных Городов, гражданские войны охватили все страны континента. Линий фронтов было больше, чем государственных границ. Десятки миллионов погибли.
— Подожди… Чинкуэда — это тот самый, которому ты помогал армиями руководить. То есть не только ты — Гвардия Хаоса. Только не говори, что…
— Если бы не мы, паренек погиб бы в первые недели своего восстания. И мир остался бы прежним.
— А он был лучше, чем сейчас? — удивилась Юрика.
Дженази к чему-то прислушался.
— Сейчас никто не использует окопы и блиндажи, и никто не подрывается на минных полях. Не гремит артиллерия и не разрываются снаряды бомбардировщиков. Но люди продолжают убивать друг друга. Пистолеты, винтовки, ножи, мечи, копья и стрелы. Камни и кулаки.
— Бытовуха и бандитские разборки?
— Да.
— А войн нет? — уточнила девушка.
— На Внешних островах тысячи племен и народов, сотни мелких княжеств. Они никогда не прекратят тыкать копьями в своих соседей.
— А бомб у них нет? О, ну и пусть себе дальше тычут. Думаю, у нас в Федерации под колесами машин в год народу больше гибнет, чем там у них в междусобойчиках. Дикари, что с них взять.
— Там есть цивилизации старше, чем Небесные Города и их предшественники Чи-Зо. Они сражались с Чи-Зо во время ее расцвета и отстояли свою независимость.
— А Чи-Зо — это…
— Хастура помнишь?
Юрика фыркнула. Еще бы она не помнила Хастура — тяжело забыть человека, который может ударом кулака расколоть скалу. Его силу она на собственных ребрах прочувствовала.
— Чи-Зо правили тремя материками, и у них были армии ребят интереснее, чем он.
Воображения Юрики хватило только на роту Хастуров, которых не уложишь одним ударом Ириссы.
— И они проиграли парням с копьями?
— Архипелаг — удивительное место.
— Да уж, — Юрика отлипла от Дженази и села рядом на песок. — Ты и дед оттуда? На каком-то из тех островов родились?
— Можно и так сказать, — неопределенно ответил ее дядя, и девушка решила, что разберется в этом вопросе чуть позже.
— Ладно, не хочешь говорить, что случилось — не надо, — сказала Юрика, интуиция подсказывала ей, что все эти разговоры о море и кровопролитных войнах прошлого только следствие, а не причина грусти дяди. Лично она о пролитой чужой крови не грустила, а злилась на себя прежнюю, не сумевшую найти другой выход из проблемной ситуации. Конечно, она никого не убивала, но ведь если человек может спокойно воткнуть в кого-то нож, то ему без разницы, ранил он кого-то или убил. Дело в крови, которая льется на землю по твоей вине. Вспоминать о таком с тихой грустью? Нет, нормальный человек так не может. А Дженази, несмотря на всю свою ненормальность, в этом вопросе точно не отличался от своей племянницы. Просто панцирь, в котором он прячет свою истинную сущность, очень, очень прочный.
— Я хочу тебе кое-что показать.
Дженази позволил себе удивиться, когда Юрика вызвала светящийся комочек воспоминаний Дана Даркенвэй. Накрыл его своей ладонью и вместе они погрузились в такой реальный мир далекого прошлого.
***
18 ноября 898 года. Судо, «серая зона» между республиками Круу и Саву. Город-призрак Аб-Шалу.
— Ты точно уверен, что они здесь? — с сомнением спросил Регулус Старвинд у Дана, рассматривая скелеты потрясающе высоких небоскребов. Больше половины древних зданий, возведенных еще до катастрофы двухтысячелетней давности, осыпались под собственным весом, но те, что устояли вопреки безжалостному времени, выглядели настолько мертвыми и безжизненными, что в голову просто не могла прийти идея не то что организовать здесь штаб, но даже просто заночевать. Да что там, устроить получасовую стоянку. Такие гиблые места нужно обходить по очень широкой дуге, даже когда Гвардеец Хаоса дышит тебе в затылок.
— Они здесь, — уверенно ответила Нола Орчи, сцепив пальцы в замок за спиной и отводя назад плечи, сталкивая друг с другом округлые лопатки. — Валерия и Кристиан Лэйт могли спрятаться только здесь. Найдем их — и они нам помогут.
