Читаем без скачивания Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Лоренцо бросился на чудовище, вытянув правую руку и таща за собой человеколовку, корни которой, напрягшись, чуть надорвались — и это как раз позволило юноше вонзить отравленное острие клыка в разинутую пасть дьявола. Снова взвыв, хищник вслепую отмахнулся клешней и задел висок катачанца с такой силой, что едва не сломал ему шею.

Секунду Лоренцо не видел ничего, кроме вспышек чёрных звезд. Проморгавшись, юноша понял, что дьявол нависает над ним…

…но тут же ноги хищника подгибаются, и он, взревев в агонии, с грохотом падает на брюхо.

Рухнув на спину твари, катачанец нашел открытый участок плоти и сосредоточился на нем, поднимая и опуская руку с ножом, поднимая и опуская вновь, нанося удары и молясь, чтобы ему удалось задеть что-нибудь жизненно важное. Поднялась щелкающая клешня, но Лоренцо отбросил её в сторону, продолжая резать, резать, резать, входя в механический ритм, пока в мире не осталось ничего, кроме куска теплого мяса под ним, клыка в кулаке и чёрной крови, стекающей с лезвия. Юноша даже не знал, жив ли ещё дьявол, не решался остановиться, чтобы убедиться в этом, но понимал, что одолел врага. На губах уже ощущался вкус победы…

…который мгновение спустя сменился хрустом земли на зубах. Найдя в себе последнюю каплю сил, чудовище взбрыкнуло и сбросило катачанца — а когда Лоренцо попытался встать, то понял, что человеколовка вновь крепко сжала его ногу. Оттаскиваемый от заклятого врага, юноша кричал от досады, видя, как победа ускользает из пальцев.

И дьявол пропал, поглощенный джунглями так же быстро, как появился из них, а Лоренцо остался один, окровавленный, измазанный в грязи и с резкой болью в правой ноге. Катачанец бил кулаками по земле и вопил, снова и снова — ведь на этот раз он подошел так близко, почти добился того, что прежде казалось невозможным.

Так близко… Но недостаточно.

Очнувшись, Лоренцо понял…

…что лежит на спине, в чистой постели с белыми простынями, и смотрит на яркие светильники в чёрном потолке. Первым чувством, испытанным юношей, оказался стыд — должно быть, люди Крика притащили его в башню, после того, как… После того, как он…

Сквозь туман неопределенности начали возвращаться воспоминания: вот Лоренцо наполовину идет, наполовину ползет по джунглям, и там его ждет Крик… или нет?… и юноша изо всех сил старается подняться, встретить сержанта, стоя на ногах, посмотреть прямо в запавшие чёрные глаза, но сил не хватает…

Рядом кто-то был.

Когда Лоренцо понял это, у него заколотилось сердце, и, с трудом поднявшись на локтях, катачанец попытался сесть прямо. У юноши кружилась голова — скорее всего, от противочумной вакцины, — а на языке остался известковый привкус таблеток от обезвоживания.

Сержант Барракуда Крик как-то странно, по-отечески, похлопал его по плечу.

— Вольно, вольно, боец, — проворчал старый солдат, — тебе, я слышал, здорово досталось. Мы потратили три банки синтекожи, чтобы заштопать эту твою ногу.

— Я… я почти достал его, сержант, — выдавил Лоренцо. — Ещё немного, и всё, но он сбежал и мне не удалось… Разрешите попробовать снова, на следующий год. Я могу лучше тренироваться, буду стараться сильнее.

— Знаешь, сколько ты мне хлопот доставил, а? Так измордовал дьявола, что он теперь отлеживается в логове и прохворает куда подольше тебя. То бишь, нам теперь придется искать новую животину для следующей проверки на взрослость.

— Ещё одну попытку, — взмолился Лоренцо. — Я знаю, что смогу прикончить его в следующий раз.

— Чё-то ты меня не слушаешь, боец, — ответил Крик. — Я не был сильно уверен насчёт тебя, думал, ты ещё не готов к отправке с Катачана. Но на этом испытании ты хорошо показал себя. Просто здорово, намного лучше многих.

Лоренцо пытался что-то ответить, но не мог вымолвить ни слова — юноша сам не позволял себе заговорить, не веря своим ушам.

— Чё, — спросил сержант, криво ухмыляясь и показывая ряд мелких, острых зубов, — думал, тебе надо было прикончить животину? Да я такого и от ветерана бы не потребовал, не то что от новичка. Ты не должен был убивать дьявола, Лоренцо. От тебя требовалось просто выжить.

Полуулыбка исчезла, и Крик выпрямился, снова став тем же строгим, грубым командиром, что и несколько дней назад.

— Корабль стартует через семьдесят два часа! — гаркнул он. — Медики говорят, что ты будешь в порядке к тому времени, если нет — немедленно доложишь о причинах! Ты проделал долгий путь, рядовой Лоренцо, но сейчас отправляешься на войну, и, если думаешь, будто я круто с тобой обходился… То посмотрим, как ты справишься с настоящим испытанием!

Стив Лайонс

Мир Смерти

Первая глава

Проснувшись, Лоренцо сразу понял — что-то не так.

Он перекатился на ноги, одновременно достав клык. В темноте Лоренцо бесшумно прильнул к земле, готовый вонзить полметра катачанской стали в сердце тому человеку или зверю, который наивно полагал, будто сумеет незаметно подкрасться к нему.

Но в каюте, кроме него, больше никого не было.

Он включил свет и унял нарастающий, покалывающий страх, когда вновь осознал, как давили на него стены этой комнатушки. А за этими стенами…

Койка Лоренцо была нетронутой: он предпочитал спать на полу, но даже тот, по его мнению, казался слишком ровным. Хотя у него и болела шея, Лоренцо проспал целых пять часов — куда дольше обычного. Чертово варп-пространство. Там, за адамантиевым корпусом корабля, была лишь пустота, но варп искажал само пространство и время, что пагубно сказывалось на инстинктах Лоренцо — особенно на его биологических часах.

У него раскалывалась голова, он безумно устал, но снова заснуть ему уже не удастся. Лоренцо посетовал на свою слабость: она ослабила его бдительность, а в джунглях это могло означать разницу между жизнью и смертью.

Теоретически, здесь Лоренцо ничто не угрожало. В тенях не скрывались враги Империума, никакие хищники не пытались подкрасться к нему во время сна, когда он был наиболее беззащитен. Тревожиться стоило лишь о варпе и вероятности того, что тот каким-то образом сумеет разорвать на части корабль вместе со всеми его обитателями — но если это случится, Лоренцо ничего не сможет поделать. Никто не сможет. Говорят, в варп могут смотреть только навигаторы. Говорят, смертного человека это просто сводит с ума. И все же Лоренцо хотелось бы рискнуть. Будь у корабля иллюминаторы, он непременно бы выглянул в них и, возможно, понял бы врага так же, как навигаторы.

Как-то раз Лоренцо довелось участвовать в космическом сражении. Он сидел в похожей на эту каюте, вцепившись в противоперегрузочный лонжерон, когда его то и дело встряхивало от взрывных волн и рикошетов. Тогда его жизнь и судьба находились целиком в руках капитана корабля, его канониров — и, естественно, Императора. Он ненавидел ту беспомощность и молился, чтобы враги пошли на абордаж судна, лишь бы только встретиться с ними лицом к лицу. Когда Лоренцо умрет, ему хотелось бы знать, что он доблестно погибнет в бою с превосходящим врагом, и если повезет, противник этот будет не обычным космическим пиратом или орком, но кем-то достойным истинного катачанца.

Перед смертью ему хотелось бы поприветствовать врага, а затем почить с миром в сырой земле.

Он плеснул на лицо немного воды и запустил пятерню в спутанные черные волосы, после чего набросил на себя камуфляжную куртку, хотя она была совершенно бесполезной в серых коридорах корабля. Он засунул нож обратно в ножны на ноге, порадовавшись его успокаивающей тяжести — катачанский нож был такой же естественной частью его, как рука или нога. Даже если нападение и казалось маловероятным, он предпочитал всегда оставаться наготове. Стоит тебе расслабиться, и смерть не заставит себя ждать.

Он знал, что остальные бойцы его роты также бодрствовали. Возможно, ему удастся перекинуться где-то в карты.

Лоренцо вышел из каюты, и его ботинки загремели по стальной палубе. Воздух был отфильтрованным и спертым, он передавал звуки куда хуже, нежели в обычных условиях. Искусственная гравитация корабля не походила ни на одну из тех, которую ему доводилось переносить ранее. И еще кругом было тихо — ужасно тихо. Не было слышно ни одного привычного естественного звука, едва уловимых подсказок, которые с рождения окружали Лоренцо и предупреждали о надвигающейся опасности. Вместо этого он слышал лишь тихий мерный гул двигателей, вибрация которых разносилась по всему кораблю настолько, что невозможно было определить источник.

Что-то здесь было не так.

Все здесь казалось неестественным. Человеку не пристало жить в подобных условиях. Здесь ничему нельзя было верить, и это выводило Лоренцо из себя. Чему еще он мог доверять, если не собственным инстинктам? «Бойся не того, что обитает в джунглях, но того, что скрывается у тебя в голове», неожиданно вспомнилась ему старая катачанская поговорка, и он воздал хвалу Императору, что его рота, наконец, получила задание. Сейчас они летели на новую планету, навстречу новым испытаниям.