class="p1">– Знаешь, Сибадал, я понимаю, о чем ты говоришь, но все равно не могу принять этого. Вряд ли у меня получится наладить отношения с твоим сыном или внуком. Давай покончим с этим. Я пообещал тебе помочь, и сделаю это. Просто скажи, чего ты хочешь от меня.
– Эх… Прошу тебя, не торопись. Ты действительно очень молод и слишком горяч. Когда-то и я был таким. Ты сказал, что много лет тебя принуждали делать то, что нужно было кому-то, и сейчас твоя гордыня застилает тебе взор. Погоди! Не перебивай. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты был бесправен, и я понимаю мотивы твоих поступков сейчас. Но придёт время, когда ты почувствуешь себя настолько уверенным, что чужие намерения или мнение не будут тебя беспокоить так, как сейчас, и тогда ты поймешь, что важно лишь то, что ты делаешь, что думаешь, и какой путь избираешь. Я не буду читать тебе нотации, просто прошу не торопиться с выводами. Ты говоришь, что элива надменны и высокомерны, но ты не видел правителей других народов. Ты даже не был в их землях. И я говорю это не потому, что сам принадлежу к роду лесных обитателей, а потому, что пытаюсь быть объективным. Правда в том, что тут, в Священном Лесу, остался последний островок старого Индерона. Тьма сгущается над этим миром, мы все на грани большой беды. Никто, даже правитель Леса, еще не знает всей ужасной правды. А она в том, что если мы все – все, в ком еще тлеет искра добра и сострадания – не объединимся, то этому миру придет конец. Мы обязаны научиться слушать и понимать друг друга. Иначе – смерть всего. Знаешь, я даже думаю, что Бог Индерона послал тебя к нам. Я не верю в случайности. Прости, что говорю так долго, но я уже много лет не разговаривал так ни с кем. И я чувствую в тебе того, кто сможет меня понять, распознать угрозу, о которой я говорю, действительно заглянуть за занавес, скрывающий Зло, копящее силы, чтобы уничтожить нас. Мне важно, чтобы ты поверил мне, я хочу быть твоим союзником.
– Я пока не понимаю тебя, почтенный Корень Древа, но готов внимательно слушать.
– Ах, оставь эти церемониальные обращения, да, понимаю, что все хожу вокруг, но я боюсь раздавить тот крохотный росток доверия и понимания, который, как мне кажется, уже начал расти между нами. Ох, мне тяжело это спросить прямо, но… Что ж, скажи, Ал, ты действительно украл душу Энола?
– А! Вот ты про что… О-ох, ну как же мне объяснить вам… У вас и понятий-то таких нет…
– А ты не переживай. Я не Ствол Древа, не Лист, я уже давно – Корень. Знаешь, что это означает? Много, очень много лет изучения манускриптов, легенд, сказаний. И долгие годы раздумий. Я многое видел и еще больше слышал или прочел. Я хороший ученик, как бы забавно это ни звучало. Попробуй объяснить.
– Ну, хорошо, давай начнем издалека. Вот у вас есть варды, и у них есть… э-э-э… как же это… эх, Энол, плохо ты знал вардский… В общем, вот есть у них огненный караван, и еще всякие штуки, которые роют землю, или перекачивают воду. Вот это все, как оно называется – все вместе?
– Индара? Вещи их магии?
– Индара? Да, наверное, или по-нашему – механизмы, машины. Вещи, которые делают работу вместо людей.
– Я понял тебя. Продолжай.
– В нашем мире мы тоже развивались так, как это делают ваши варды – у нас много своих машин, то есть индара. Мы достигли многого: научились управлять огромными силами, перемещаться между звездами, строить и разрушать…
Ал, сбиваясь и запинаясь из-за нехватки слов, стал описывать мир, в котором он вырос: жизнь его обитателей, технологии, достижения и войны. Описал, как смог, технику записи личности, и ее назначение. Седой элива внимательно слушал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.
– Да, – восторженно воскликнул старец, когда гекон завершил свою историю, – твой рассказ впечатлил меня. Вы кажетесь мне могущественными, как сами крадаги. Поистине, достижения вашего народа восхищают и ужасают одновременно! Значит, ты сохранил знания моего правнука в той чудесной машине. Только для того, чтобы узнать наш язык и добыть сведения о нашем мире?
– Ну, в общем-то, да. Ведь иного способа у меня не было. На изучение языка могли уйти долгие месяцы – это, если бы мне не пришлось воевать со всем вашим народом из-за непонимания.
– Понимаю тебя. Но, – со вздохом продолжил элива, – значит, у тебя нет души Энола. То, что хранит тот ящик, лишь тень наследника.
– Ты так думаешь, Сибадал? А что такое «душа»? Что есть наше собственное «я»? Как ты понимаешь, что ты – это именно ты? Моя машина записывает не только память, но и способ мышления, эмоции, привычки – все. Все, что мы понимаем под определением «личность». Собственно, правители нашего мира именно так и продлевают свою жизнь. Если ваши лекари восстановят ткани мозга, мы можем попытаться вернуть личность Энола в его тело.
– Но будет ли это Энол?
– Что я тебе могу сказать, почтенный? У нас говорят, если оно выглядит, как утка, ходит, как утка и крякает, как утка, то это – утка.
– Интересная позиция. Хоть я и не знаю, кто такой этот «утка», но мысль я уловил. Мне нужно подумать над этим. Давай вернемся в город, а завтра мы примем решение. Не волнуйся, никто не посмеет тебе причинить зло. Ты найдешь там кров, еду и заботу. Идем, Ал.
* * *
Ночь была наполнена комфортом и спокойствием. Пришельца, получившего неожиданную протекцию от Корня Древа, хорошо накормили, приготовили ванную и прекрасную спальню. Пока «дорогой гость» отмокал в теплой воде с ароматными травами, стройная служанка с золотистыми косами унесла его одежду, оставив взамен огромное полотенце, вышитое цветами. Изрядно насладившись купанием и очистив тело различными средствами, в обилии расставленными на полочке, Ал накинул полотенце и прошлепал в спальню, где его ждала роскошная кровать. На смущенно-взволнованный вопрос служанки нужно ли дорогому гостю еще что-то, он ответил отрицательно, заметив в ее глазах промелькнувшие радость и облегчение, после чего накрыл колпаками склянки с магическими светляками и блаженно растянулся на чистой, пахнущей травами простыне.
Утренний свет, пробивающийся сквозь крону дерева, заполз на лицо спящего гекона, и он сразу открыл глаза, но тут же расслабился, вспомнив, где находится. На спинке резного стула лежала выстиранная одежда, вызывая вопрос о том, как могла
