Читаем без скачивания Колумбы иных миров - Юлия Федотова

— Вполне! — просияла сильфида. — Идемте скорее! Меня уже с души воротит от этого рассадника скверны! — Она кивнула острым подбородком на пирамиду.

— Постойте! — Аолен замер на месте как вкопанный. — А как же несчастные в храме? Мы ничего не предпримем для их спасения?!

Орвуд скептически хрюкнул — у него это должно было изображать смех.

— А как им поможешь? По своей воле эти дурни туда полезли, пусть теперь сами выкручиваются. За глупость надо платить!

— Но не такую цену! — вскипел благородный эльф. — Они зачарованы и не могут мыслить здраво… А ты просто бесчувственный чурбан, в тебе нет ни капли сострадания!

Орвуд побагровел, ноздри раздулись, как у свирепого быка.

— Это ты не способен мыслить здраво! Угробят нас в том храме, и все! Нежить не загрызет, так твои несчастные раздавят! И что тогда прикажешь делать Миру? Загибаться из-за твоей добродетельной дурости?!

В ответ на это Аолен, побледнев, обозвал Орвуда «моральным уродом». В какой-то момент казалось, что они непременно сцепятся. Рагнар уже приготовился разнимать, а Энка — наблюдать редкое зрелище — драку эльфа с гномом. Но Балдур сумел предотвратить безобразие. Встал между ними и нарочито громко, но с плохо скрытым сомнением сказал:

— Пожалуй, я смог бы дезактивировать нежить внутри храма… Если только Хельги не против еще раз…

— Не против! — откликнулся тот, не дожидаясь конца фразы. Ему уже надоело искрить от каждого прикосновения и чихать огнем. Избыточную силу требовалось срочно израсходовать!

…Чудовища передохли почти мгновенно, тела их скрючивались и чернели на глазах.

— Здорово! — восхищенно присвистнула сильфида. В храм Балдур и Хельги собирались лезть вдвоем, но она, понятно, увязалась с ними:

— Не могу же я пропустить столь эксклюзивное зрелище! А ты не можешь с остальными так разделаться? С теми, что на улице? — Ученое словечко очень понравилось Ильзе. «Исклюзивное, исклюзивное», — повторяла она, чтобы не забыть.

— Не получится. Этот метод действует только в замкнутом пространстве.

— А другого ты не знаешь? Ты ведь специалист!

— А для другого требуется специальное оборудование и куча времени. Мы не располагаем ни тем, ни другим. Так что проблемы мирного населения придется решать Коллегии. А нам, знаешь ли, пора Мир спасать! — Он цинично усмехнулся.

Хельги хихикнул в ответ — такой заезженной и театральной казалась в устах черного колдуна эта патетическая фраза. Но как бы она ни звучала, делать-то все равно надо…

Пращур бежал прочь. Страх гнал его все дальше и дальше от собственных владений. На север, на север! Туда, где не бродят по улицам страшные твари, где не восстают мертвецы, где никто его не знает и не хочет убить.

Уходил он не один — с целой свитой, как и подобало по чину. Было при нем пятеро самых преданных сторонников (из них двое — маги) и полсотни охраны. Город они покинули, едва успел отгреметь магический бой. Двигались как могли быстро, без остановок на ночлег. Пешком. Всеволод хотел взять лошадей под седлами для сопровождающих и карету для себя — верхом он не умел. Но охранники заявили в один голос: если на лошадях, то только днем. Ночью в этих краях конному не проехать. У тварей двуногих еще есть шанс остаться в живых, но перед свежей кониной ни один местный оборотень не устоит. Надо отложить выезд до утра. Однако Пращур не хотел задерживаться в городе ни на минуту, словно чуял новую беду. Условились до рассвета идти на своих двоих, а потом раздобыть транспорт по пути.

Ровная, мощенная булыжником дорога, проезжая даже в самую непогоду, уводила беглецов из герцогства Альгальд в свободный город Дрейд. Быстро смеркалось. От придорожных дубов ложились длинные тени. Из оврагов и низин выползали коварные язычки промозглого тумана — Павел Степанович расчихался, он не выносил сырости. С юга тянуло дымом пожарищ. Жалобно, будто оплакивая мертвых, кричала ночная птица. Было тоскливо и бесприютно, смутно на душе.

В последний раз оглянулся он на Альгальд, город недавней своей славы. Черный силуэт пирамиды вырисовывался на фоне кровавого зарева, рядом с изящными шпилями герцогского замка. Густой дым размывал, смазывал его контуры, и огромное сооружение казалось парящим в воздухе… Пращур не обладал даром предвидения и не мог знать, что видит свое детище в последний раз и вернуться сюда ему более не суждено…

Метод Макса действовал. С каждым шагом у Хельги крепло убеждение, что они на верном пути.

— Скорее, скорее! — торопил он. — Ну что вы как сонные мухи, еле ножками перебираете!

— Куда уж еще быстрее? — хныкала бедная Ильза. У нее от скорости даже ветер в ушах свистел, будто не пешком шла, а скакала на коне. — И вообще, темно! Я спотыкнуться боюсь!

— Споткнуться! — поправила верная себе Меридит.

— Учту, — покорно вздохнула девушка и постаралась прибавить шагу. Но тут, к ее радости, стал отставать Орвуд.

— Совсем вы меня загнали! — пыхтел он. — Не забывайте, что мои ноги чуть не вполовину короче ваших!

— Не преувеличивай! — отвечал Аолен через плечо. — От силы на треть!

— Вот и пойдем на треть медленнее! Потому что мне на треть тяжелее вашего приходится! Где справедливость?!

Так и пришлось им сбавить темп — Орвуда не переупрямишь. Но все равно двигались преследователи гораздо быстрее беглецов, не тратили время на привалы, и расстояние между ними неуклонно сокращалось. Восход еще не успел разгореться, когда Аолен заметил впереди на дороге процессию в белых рясах.

Макс долго гадал потом: откуда охрана Пращура поняла, что их догоняют враги, ведь на каждом из преследователей была надета та же самая белая ряса? Наверное, это было некое шестое чувство, особое чутье, присущее воинам. Они заняли круговую оборону, ощетинились копьями и мечами.

— Ничего страшного. По пять на нос, — оптимистично рассудила Энка, — бывало и хуже. — А потом обратилась к стражникам: — Эй, вы! Выдайте Пращура, и мы вас не тронем!

Предложение было праздным. Девица не хуже остальных знала: ни за что не выдадут. У гильдии стражей-телохранителей свои нерушимые принципы. Просто нужен был формальный предлог для нападения.

Макс ждал, что охранники — все как один здоровые молодые мужики, рассмеются в лицо рыжей тощей девчонке, чья речь звучала так самоуверенно, будто исход битвы был уже решен. Но те, видно, понимали, кто встал у них на пути.

— Мы будем стоять насмерть, — серьезно ответил один из десятников.

— Ну стойте, воля ваша, — вздохнула сильфида с некоторым даже сожалением, дескать, не хотела губить невинные души — сами напросились, и взялась за меч.