Губерния Русский Вашингтон, со столицей в Новосибирске (Сиэтле) с мягким морским климатом идеально подходила для колонизации, нет здесь изнуряющей калифорнийской жары: леса, озёра, реки, охота, рыбалка. Да и геологи кой-чего «надыбали», как только народа прибудет, можно и начинать разработку месторождений. Твёрдо пообещал Кустову набрать для переселения в Русский Вашингтон полторы тысячи поморов, для налаживания добычи и переработки даров океана. Кстати, мой «сахалинский керосин» и «калифорнийская осветительная лампа» не так чтоб очень уж заметно, но всё-таки снизили спрос на китовий жир как средство освещения. Хотя, может китобои просто не захаживают в северную, «русскую» часть Тихого океана, опасаясь русских клиперов.
— Да, Фомич, отстраивая Новосибирск-Сиэтл, не повтори моей ошибки с Константинополем. Пожалуй, командирую к тебе молодого но шустрого архитектора, есть такой, Пётр Полежаев, хочет юноша морскую романтику привнесть в российское градостроительство. Ну как такого в Тамбов отправить служить?
— А какая-такая ошибка то?
— Глянь на карту, мы в 1847 году от форта Росс ушли севернее, там и заложили Константинополь-Тихоокеанский. Потом поименовали форт Росс Николаевском-Американским, а университет Калифорнийский где? Правильно, в миссии святого Франциска, в живописнейшем месте. Такая растянутость коммуникаций хороша была когда русских в Калифорнии насчитывалась горстка. Даже тысячи штыков не выходило в самом то начале нашей авантюры, помнишь, старались время выгадать, вперёд выдвинуть блокгаузы, сначала мексиканцев опасались, потом американцев.
— То так, ваше величество. Не зря соплёй растянутой город называют. Ох, прости Константин Николаевич, бес попутал!
— Хм, узнаю русский юмор, злой и беспощадный. Да не тушуйся так, генерал, подумаешь, соплёй обозвал, я как на карту смотрю, мне глиста вспоминается. Но всё к тому идёт, что постепенно «переползёт» Константинополь на место Сан-Франциско. Залив, красоты, университет, все дела. Образцов новые здания только там и отстраивает, как ты наверняка заметил. Ничего, первые наши поселения превратим в музей под открытым небом. Не сейчас, со временем. А к тебе губернатор, есть отдельный разговор. Про кореянок с коими я во Владивостоке забавлялся помнишь, или уже к тому времени в Америке был?
— Как не помнить, ваше величество. Очень даже казистые сестрёнки.
— Ещё какие казистые. От тех сестрёнок у меня бастарды образовались — Олег Константинович Востоков и Ольга Константиновна, тоже, разумеется, Востокова. Время пришло учить полукровок, с тобой поедут в Русскую Америку.
— Так они здесь, в Петербурге?
— Нет в Воскресенской станице, под Владивостоком.
— А как же…
— Всё продумано, Фомич, совершишь кругосветное путешествие, проедешь до Владика, а до Казани уже вообще с ветерком, по чугунке прокатишься! И смотри, не зевай, народ в свою губернию набирай по дороге. Даже в Сибири разрешаю немного «попиратствовать», красноярцы же вложились в твою губернскую столицу, с ними беседу проведи, сыновей младших, племянников забирай, пристроишь к делу. Не зря Новосибирском главный город губернии заокеанской назвали. То добрый знак!
— Бумаги надо выправить и денег в дорогу, на подъёмные переселенцам, я ж налегке приехал, только царское золото привёз.
— Будут и бумаги сопроводительные и кредит открытый. Даже альбомов с видами Русского Вашингтона подпечатали аж 10000 томов.
— Заранее, выходит, решил с поездкой, Константин Николаич. А я ещё думал — на кой я в Петербурге. Генеральский чин его и с фельдъегерем можно переслать. И с золотом нашлось бы кого отправить.
— Да, Фомич, за «большой золотой обоз» отдельная благодарность. Две тысячи пудов изрядное подспорье казне. Хотя, при наших тратах тридцать тонн только на первый взгляд много, а растворятся как снег под солнышком весенним.
— Как казне? Твои же деньги, Константин Николаич!
— Ты прям как Александра Иосифовна причитаешь, пока не цыкнул, чтоб не лезла в мужские дела, всё норовила глянуть на расходы бюджета, нельзя ли их уменьшить, не обманывает ли министр финансов. Дуррра баба, да ещё и немка. Ладно, наливай, Фомич, я когда сюда попал и не думал, что в таком болоте окажусь.
— Известное дело, Петербург! В топях выстроен, то ли дело у нас, в Калифорнии.
— М-да, что-то я нарезался, генерал. Давай ещё по одной, посплю пару часиков, а вечером жду. На так сказать семейный ужин. На царский банкет. Икра чёрная, икра красная… Салат «Оливье» едал? Угощу…
Конечно же Ефим Фомич Кустов едал салат «Оливье», придуманный великим князем в Калифорнии. И выпивали они тогда с молодым Константином знатно, рассуждая как ловчее вырезать банду капитана Саттера и мексикашкам наподдать. Но как сотником будучи Ефим перепивал великого князя, так и генералом став, императора такоже перепил. Уложил его величество аккуратно на диван, подоспели два царских телохранителя, подсматривавших за выпивохами через приоткрытую дверь, сняли сапоги с хозяина земли Русской. Кустов вышел в приёмную, кивнул полковнику Плеханову.
— Умаялся государь. Сморило.
— Сами как, ваше превосходительство, отдохнуть не желаете?
— Что мне будет, — Ефима приятно «царапнуло», хоть и пока непривычное, «превосходительное» обращение, — его величество устал видать. Ранее-то в Калифорнии мы с ним куда как поболее усиживали.
— Да, государь много работает, — адъютант уважительно, снизу вверх взглянул на здоровенного, бычьей силой налитого казака, ближайшего сподвижника императора, выросшего до генерала, — а с вами хотел пообщаться Генерального штаба подполковник Шатров Илья Николаевич, не возражаете, если курьера к нему пошлю, тут недалеко.
— Не возражаю…
Подполковника Шатрова, Кустов, оказывается, знал, тот под видом инженера-путейца пару лет назад приезжал в столицу Русской Америки и несколько раз встречался с наместником. Образцов даже знакомил генштабиста и губернатора.
— Здравия желаю, ваше превосходительство.
— И вам того же, господин подполковник, или всё ж таки инженер?
— Точно так, ваше превосходительство, как инженер Окладников с вами знакомился в Константинополе-Тихоокеанском, но имя отчество прежние остались, не менялись и в той, секретной поездке.
— То-то я и думал, чего это Сергей Вениаминович так с путейцем беседы часто ведёт. Решил, что скоро начнём рельсы к конфедератам прокладывать, а оно так и оказалось.
— Вопрос железнодорожного сообщения русских губерний с Конфедерацией оказался в тройке наиважнейших, ваше превосходительство. И успешная перевозка золота из калифорнийского хранилища, напрямую на крейсера российского флота посрамила предсказания скептиков.
— Кого предсказания?
— Сомневающихся в необходимости затрат на прокладку железнодорожного пути до Варшавы-Тихоокеанской, он же Лос-Анджелес.
Шатров споро раскатал большую карту Северной Америки с красным цветом выделенной «змеёй» трансконтинентальной железной дороги. Множество значков и цифр, наверняка как-то характеризовали «чугунку», но вышедший из казаков Кустов, хоть и занимался самообразованием, понукаемый к тому старшими сыновьями и карту читать умел, тут сразу «сдался».
— Рассказывай Илья Николаич, чего обозначено твоей мудрёной цифирью, я академий не кончал, в генералы шашкой выбился да знакомством с государем.
— Не скромничайте, Ефим Фомич, я читал ваши отчёты о положении дел в губернии, весьма толково и со знанием дела составлены. А сейчас посмотрите на карту и вспомните, на каких участках пути вам некомфортно было ехать: трясло вагон сильно, поезд еле тащился, мост опасно раскачивался…
— Да почитай до границы с Техасом колотило будь здоров, а потом как по маслу покатили.
— К сожалению, на завершающем этапе многие участки магистрали спешно достраивались, что называется «на живую нитку», для запуска пробного движения. Всё для того, чтобы проверить как поезда пройдут мосты и перевалы, если и обрушатся, то не с золотом и не с грузом оружия.
