отводила от дочери взгляд.
— Но, Молли! — воскликнул отец.
— Нет, Джордж, выслушай меня. Я все обдумала. Мое место рядом с тобой. О Пегги позаботятся, Феб будет ей настоящей матерью и…
Тут наконец Пегги обрела дар речи.
— Я не хочу уезжать, не хочу жить с тетей Феб! — выкрикнула она и захлебнулась в слезах.
— Молли, так дело не пойдет, — сказал Джордж.
— Пять минут назад ты говорил, что согласен оставить здесь Билла одного, — возразила Молли.
— Но Билл без пяти минут мужчина!
— Он еще недостаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно. И я не собираюсь бросить Пегги одну-одинешеньку. Феб окружит ее любовью и заботой. Нет, Джордж, если бы жены переселенцев при первой же опасности бросались домой, в Америке не было бы никаких первопроходцев. Пегги придется вернуться, а я остаюсь.
Пегги прекратила рев ровно настолько, чтобы выпалить:
— Я не поеду! Я тоже первопроходец, правда, Билл?
— Конечно, малышка! — Я подошел к ней и похлопал ее по руке. Она вцепилась в мою ладонь.
Не знаю, что заставило меня сказать то, что я сказал потом. Бог свидетель, эта пигалица была для меня сплошной головной болью. От ее бесконечных вопросов можно было рехнуться, а чего стоило ее настойчивое стремление подражать всем моим поступкам! Но я вдруг услышал свой собственный голос:
— Не переживай, Пегги. Если тебе придется вернуться, я полечу вместе с тобой.
Отец пристально взглянул на меня и обернулся к Пегги:
— Билл погорячился, детка. Не лови его на слове.
— Но ты ведь серьезно, Билл? Серьезно, да? — пристала ко мне пигалица.
— Конечно, Пегги, — сказал я, уже раскаиваясь в своем порыве.
Пегги повернулась к отцу:
— Видали? Но все равно, это неважно. Мы никуда не поедем. Пожалуйста, папочка, ты увидишь, я поправлюсь, честное слово! Мне с каждым днем все лучше и лучше.
Еще бы не лучше — в комнате с искусственным давлением! Пот лил с меня градом и я сожалел о том, что ляпнул.
— Я сдаюсь, Джордж, — сказала Молли. — Как ты думаешь?
Отец промычал что-то невразумительное.
— Ну же!
— Ну, я думаю, что мы могли бы сделать в одной комнате искусственное давление. Нужно будет покопаться в мастерской и раздобыть что-то вроде импеллера.
Слезы на глазах у Пегги мгновенно высохли.
— Значит, я смогу выйти из больницы?
— Конечно, радость моя, если у папы получится. — Молли все еще сомневалась. — Джордж, это не решение проблемы.
— Может быть. — Отец встал и расправил плечи. — Но одно я решил твердо: или мы все уезжаем, или все остаемся. Лермеры всегда будут вместе. Это решено.
Мы обманулись не только насчет фермерства. Оказалось, что на Ганимеде все-таки существует скаутская организация, пусть даже на Земле о ней никто не слыхал. А наши отряды с «Мейфлауэра» после высадки так и не провели ни единого собрания. Всем было не до того. Вообще-то скаутские сборища — веселая штука, но порой на них просто не хватает времени.
Местный отряд тоже прекратил собираться. Раньше ребята проводили свои мероприятия в здании городской управы, но теперь там устроили для нас столовку, а скаутов выперли вон. Боюсь, это не способствовало развитию между нами дружеских отношений.
На того парня я наткнулся в торговом центре. Он протиснулся мимо, и в глаза мне бросилась вышитая эмблема у него на груди. Вышивка была ручная и не слишком искусная, но я сразу сделал стойку.
— Эй! — окликнул я его.
— Сам ты «эй»! Меня зовешь, что ли?
— Да, тебя. Ты ведь скаут, верно?
— Естественно.
— Я тоже. Меня зовут Билл Лермер. Давай пять.
Я пожал ему руку особым скаутским способом. Он ответил тем же.
— А я Сергей Росков. — Он оглядел меня с ног до головы. — Да ты никак из последнего помета?
— Я прилетел на «Мейфлауэре», — признался я.
— Ну я же и говорю! Не обижайся, я ведь тоже родом с Земли. Так ты, говоришь, был скаутом? Это хорошо. Приходи на собрание, мы тебя примем по новой.
— Почему «был»? Я и теперь скаут.
— Чего? А-а, понимаю… «Скаут — он навеки скаут». Что ж, приходи, мы тебя официально зарегистрируем.
Хоть бы раз в жизни мне удалось вовремя захлопнуть пасть! Но где там! Когда раздастся трубный глас, я его определенно прозеваю — буду трепаться вместо того, чтобы слушать.
— А я и так официально зарегистрирован, официальнее некуда. Я старший отделенный командир, отряд Баден-Пауэлла.
— Да ну? Далековато же ты оторвался от своего отряда, тебе не кажется?
Я выложил ему все как на духу. Он выслушал, а потом спокойно заметил:
— И вы, сосунки недоделанные, осмелились назвать себя «Бойскаутами Ганимеда»? Чего еще изволите? Вы уже захватили наш зал для собраний — может, теперь в постели к нам залезете?
— О чем ты?
— Так, ни о чем. — Он подумал и добавил: — Прими это как дружеское предупреждение, Билл…
— Чего?
— Здесь есть всего один старший отделенный командир — и он как раз перед тобой. Больше не делай таких ошибок. А на собрание все равно приходи. Будем рады. Мы с удовольствием принимаем желторотиков.
Я вернулся на приемную станцию, разыскал Хэнка Джонса и чистосердечно во всем признался. Он уставился на меня с восхищением.
— Уильям, старичок, я снимаю шляпу. Чтобы подложить нам такую свинью, нужен особый талант. Это не каждому дано.
— Ты думаешь, я все испортил?
— Надеюсь, не все. Давай-ка найдем доктора Арчибальда и посмотрим, что можно предпринять.
Наш руководитель принимал пациентов. Мы подождали, пока не осталось ни одного страждущего, и зашли в кабинет.
— Вы что — оба заболели? Или просто посачковать захотелось?
— Док, — сказал я, — мы ошиблись: на Ганимеде есть скаутская организация.
— Знаю.
Я поперхнулся. А доктор продолжал:
— Мистер Гинзберг, мистер Брюн и я — мы поговорили со здешними скаутскими руководителями, чтобы наши отряды приняли в их организацию. Загвоздка в том, что скаутов с «Мейфлауэра» куда больше, чем в местном отряде. Но все права, естественно, у них.
— Ну и?
— Ну и через несколько дней проведем общее собрание, когда прояснится наш статус.
Я подумал и решил, что лучше рассказать ему про встречу с Сергеем. Он выслушал меня, не перебивая.
— Хэнк, похоже, считает, что я все испортил, — сказал я под конец. — Как вы думаете, док?
— М-м-м… Надеюсь, он ошибается. Но ситуацию ты не улучшил, это факт.
Я растерялся.
— Не переживай, — подбодрил меня доктор. — Все утрясется. А теперь бегите и выкиньте все это из головы. В сущности, ничего не изменилось.
Но на самом деле изменилось многое. Док и другие руководители пытались убедить местную организацию принять наши отряды в
