– О чем ты…
– Я привела тебя сюда, как пыталась привести многих других, – перебила девушка. У нее было очень бледное лицо, бледнее, чем у северян, необыкновенно большие глаза, а еще… Чтоб мне провалиться, если зрачки у нее не были вертикальными! – Если и ты мне не поможешь, надеяться не на что.
– Так гроза – твоих рук дело?
– Нет. Я не умею вызывать бури. Я только старалась зазвать тебя поближе.
– Ну же, с кем вы говорите? – страшным шепотом произнесла Фергия, вцепившись в меня мертвой хваткой. – У вас что, видения?
– Смертная не способна увидеть меня, – едва заметно улыбнулась златовласая девушка.
– А я – никого и ничего, кроме тебя, – сказал я. – После того зеркала зрение отказало, и я…
– Боишься, – закончила она. – В этом нет ничего постыдного, и ты сможешь…
– Нет, я все-таки что-то различаю, – перебила Фергия. – Прямо перед нами, да? Не могу разобрать деталей, вижу только силуэт, и то, если смотреть краем глаза. Похоже, женский. А вот слышать – ничего не слышу. Может, побудете переводчиком? Познакомимся все вместе, а то невежливо как-то по отношению к хозяйке пещеры, не правда ли?
Златовласая девушка рассмеялась, и я невольно зажал уши – смех ее звучал, словно бьющееся на камне стекло; холодный и острый, он резал слух.
– А эта смертная не так-то проста, – протянула она наконец. – В самом деле, она не сумела бы миновать преграду, даже если бы ты напоил ее своей кровью. Стало быть, эта кровь уже течет в ее жилах. Наверно, всего лишь капля, но и этого хватило… А раз вы пришли вдвоем, это что-то да значит.
Я быстрым шепотом повторил сказанное Фергии, и она кивнула:
– Поскольку кое-какие мои предки из этих мест, а драконы озоровали тут много веков подряд, вполне вероятно, что ты права, шади. За века драконья кровь, конечно, порядком подразбавилась, но что-то осталось. Кстати, – она ткнула меня в плечо, – как бы вам не оказаться моим многоюродным дядюшкой или там кузеном!
– Вам бы все шутить, – пробормотал я, опасливо поглядывая на хозяйку пещеры.
Признаюсь, она действительно меня пугала.
– Я вовсе не шучу, – сказала Фергия, повернулась почти точно к тому месту, где сидела девушка, и отвесила почтительный поклон. – Не могу тебя слышать и видеть, уважаемая, но раз уж ты почтила нас обоих своим гостеприимством, то, может, не откажешься передать через этого дракона, которого обычно называют Эйшем, свое имя или хотя бы прозвище? Нужно же как-то обращаться к тебе?
Я вдруг сообразил, что до этого момента Фергия ни разу не назвала меня по имени. А эта старинная формула «тот, кого называют так-то» – она ведь призвана защитить от поистине злых духов, способных похитить настоящее имя и сотворить с его владельцем что-нибудь скверное. Не тех, которыми она пугала прислугу Ларсия в оазисе: такие как раз ничего не могут сделать с названным правильно человеком, а…
О таких существах стараются не вспоминать даже в сказках, слишком уж они страшны, хуже джаннаев. Кыж – и тот показался бы смирным домашним песиком рядом с подобными тварями.
Так что же выходит, Фергия подозревала, в чье логово мы можем угодить? А если так, почему не предупредила меня? Ради естественной реакции, что ли? Придушить бы ее за такие фокусы, так ведь увернется…
– Повторяйте мне все, что она скажет, только от и до, слышите? Это не шуточки, каждое слово может быть важным! – прошипела Фергия, и ее локоть вступил в болезненное соприкосновение с моими ребрами. Я охнул и кивнул.
– Имя у меня забрал тот, кто заточил здесь, – сказала вдруг незнакомка, а я принялся пересказывать дословно, как и было велено. – Одно лишь могу сказать – я дочь царя, который превыше всех земных царей, богаче и могущественнее их всех, вместе взятых… И все же я оказалась бессильна пред слишком хитрым смертным.
– Похоже, это очень длинная и интересная история! – воскликнула Фергия, выслушав меня, и присела на корточки напротив девушки. – Может, поведаешь ее нам? Ах да, я сказала тебе, как зовут дракона, а сама назваться забыла. Обычно меня именуют Белой ведьмой из Проклятого оазиса, но это слишком длинно, поэтому можно пользоваться прозвищем, которое дал мне добрый друг, – Фержи. А к тебе можно обращаться просто – шади? Или все-таки лучше – рашодэ?
– Рашади, – поправил я, – она же дочь правителя, а не вдова.
– Пускай будет рашади, – милостиво согласилась девушка, – это именование ничем не хуже прочих. Однако странно не видеть собеседников, не так ли?
Я кивнул: мне удивительно не хватало выразительного лица Фергии. Тем более она могла подсказать что-нибудь одной лишь мимикой…
– Ты совершенно права, рашади, – ответила Фергия, когда я донес до нее сказанное, – но можно ли как-нибудь поправить это досадное неудобство?
– Конечно, – сказала златовласка. – Посмотри направо. Ты ведь видишь все, кроме меня, не так ли? Что там?
– Из скалы бьют… ну как – бьют, вяло вытекают три струйки, – живо ответила Фергия.
– Это волшебные ключи. Раз ты колдунья, тебе не составит труда найти правильный. Промоешь глаза – прозреешь.
Я перевел.
– А как же Эйш?
– Ему предназначен другой ключ, – едва заметно улыбнулась девушка. – И не мешкай! Солнце снаружи уже высоко, я чувствую.
Я слышал, как Фергия прохаживается взад-вперед, цокая по камням подкованными каблуками, бормочет под нос, осторожно трогает воду пальцем, присев на корточки, а потом…
– Дай-ка ты мне слово, что не обманываешь, рашади, – сказала вдруг она. – Не то умоешься вот этак – вообще без глаз останешься. А они нам обоим еще пригодятся.
– И какое же слово тебе нужно, смертная?
Мне почудилось, будто зрачки девушки расширились, а рот… Нет, точно померещилось!
– Клятва, – просто ответила Фергия, поднялась во весь рост и встала напротив нее, уперев руки в бока. – Ты не смотри, что я человек. Сама же сказала – водились у нас в предках драконы, это раз. А два – я что, по-твоему, не имела дела с такими вот… существами? Хочешь, джаннаю позову? Буду ей должна, но ладно, как-нибудь расплачусь! Лучше уж с ней, чем с тобой…
– Полагаешь, простая джанная справится со всеми заклятиями, которые наложены на это место? – прошептала девушка. – Может, она и сумеет унести вас отсюда, но зрение дракону не вернет!
– Мы всегда можем вернуться и повторить, – бестрепетно заявила Фергия, выслушав меня. – О, хотя нет, ты ведь сейчас скажешь, что мы больше не сумеем найти вход в твое убежище…
– В мою тюрьму, – поправила та и опустила голову так, что золотые волосы заструились водопадом. – Это верно. Не всякий день выдается такая удача. Поэтому рискуй, смертная Фержи, или же разговаривай с той тенью, которую можешь различить.
– А как же Эйш? – тут же спросила Фергия. – Ему тоже рисковать? Когда он выйдет на волю, сможет видеть по-прежнему или нет?
– Не сможет. Волшебное зеркало отнимает эту способность, хотя и дает взамен другой дар. Пускай сам решает, хочет ли видеть, как смертный, или как, – девушка едва заметно улыбнулась, – настоящий дракон.
Я, передавая ее слова, задумался на мгновение: ни родители, ни дядя, никто из родни не говорили мне, будто драконы как-то по-особенному видят окружающий мир. Да, мы способны заметить многое, не доступное людям, но чтобы вот так…
– Как думаете, брешет? – едва слышно спросила Фергия на стальвийском, который я тоже неплохо знал, и я вздрогнул.
– Не знаю, но рисковать не хочу. Но и слепым оставаться – тоже.
– О чем вы шепчетесь? – тревожно спросила девушка и снова привстала.
Пряди ее золотых волос зазмеились по камням, и я вдруг подумал: неужели ей не холодно сидеть здесь в одном тонком платье? Или рубашке, северяне носят такие, я точно помню, не одну снял с понравившихся девиц, а то они и сами их скидывали, там нравы вольные, не то что в Адмаре…
– Решаем, как быть, рашади, – ответила Фергия. – Так ты дашь клятву в том, что эти твои источники не выжгут нам глаза? И хотя бы оставят зрение таким, какое оно теперь? Я-то уж точно проживу без созерцания твоего, без сомнения, прекрасного лика, но вот каково будет Эйшу? Нас ведь люди окружают, не создания иного мира!
