«Вадим. Черт, я же сегодня, наверное, с ним спать буду. Если и не сегодня, то завтра, край — на той неделе. Но лучше бы сегодня», — сладко подумала Марина и чуть поежилась от предвкушения. — «А с Сережкой что делать? Устроит еще, не дай Бог, сцену ревности… Поговорить с ним сейчас? Тоже не дело, неизвестно, что скажет, еще приедем к Лиде поссорившись… Может, не стоило мне с сынкой все это постельное дело затевать? Да какая разница, дерет он меня, не дерет — мог бы приревновать все равно. Вон, у той же Катьки сын отчима, считай, выжил…»
Марина задумалась. «Стоп. А чего я разволновалась? Там же Светка с Танькой! Судя по тому, что мне Лидуся говорила, они его не когда-нибудь, а точно сегодня трахнут. Вот после этого», — Марина даже улыбнулась, — «пусть мне претензии предъявляет, паршивец такой. Я ему!».
Повеселев, переключила все внимание на дорогу и чуть прижала акселератор. Сережка повернулся к ней, увидел мамину улыбку и было улыбнулся в ответ, но тут же посерьезнел и опять уставился на пейзаж за боковым стеклом.
«А он-то что у меня такой задумчивый? Предполагает, что его маму сегодня чужой дядя трахать будет? Или… думает, дадут ему Светка с Танькой или нет?» — Марина опять улыбнулась. — «Ладно, будем считать, второе. Ну, эта проблема как бы не решилась — все хорошо. Попросит он в любом случае, даже если обломают — передо мной все равно будет виноватый. А если и первое, я ему, после ночи без него, такое секс-шоу устрою — навек запомнит, и всю ревность у него как рукой… то есть другим, конечно, местом», — Марина тихо хихикнула. — «И никто мне не указ», — окончательно решила она и совсем успокоилась.
********
На даче они оказались перед закатом. Впрочем, сам закат увидеть надежды, вроде бы, не было — тучи закрыли все небо, подул резкий, довольно холодный ветер. Погода не стала такой уж неприятной, но на жару и намека не было, и им пришлось, выйдя из машины, сразу же достать из сумок спортивные куртки.
«М-да», — подумала Марина. — «Кажется, одной проблемой сыну меньше — по крайней мере, прямо сейчас нудизмом ему заниматься не придется. Не климат».
Сама она чувствовала себя, после салона красоты и всех волнений, приподнято и неотразимо, а женщины в таком состоянии вполне способны спокойно, и даже с гордостью, раздеться хоть в центре переполненного олимпийского стадиона.
Лида встретила их возле дома, одетая в симпатичный коротенький халатик и накинутую поверх него тонкую шаль.
После взаимных поцелуев — Сережке тоже достался и звучный Лидин «чмок!» в щеку, и мимолетное прижатие головой к ее груди, — Лида объявила, что состав «участников мероприятия» непредвиденно изменился: Таня с Андрюшкой на неделю уехали, по срочно подвернувшейся путевке, в спортлагерь. — «Ну и фиг с ними», — смеясь, сказала Лидия, и Марина, с секундной задержкой, ее поддержала.
Хотела было спросить про Вадима, но тут он появился из дома сам.
Марина вдруг обмерла. На видео Вадим тоже производил солидное впечатление, но такого она не ожидала: походка, поворот головы, осанка — все выражало внутреннее достоинство сильного, умного, уверенного в себе человека. — «Вот, блин…» — она даже несколько растерялась на мгновение. И тут же поняла: увидела не все. «Еще… какой-то скрытый надлом? Нет… похоже, человек пережил большое горе, и оно еще не ушло до конца. Да, правильно. Лида говорила». И Марина, по-прежнему глядя прямо на Вадима, широко, по-доброму, но несколько напряженно улыбнулась.
— Здравствуйте! Я — Марина, а это, — тут она чуть притянула к себе за руку сына, — мой сын, Сергей.
Покосилась на Сережку. А тот, еще не умеющий, по молодости, скрывать работу мысли, уставился на Вадима тоже во все глаза, и чуть более громким, чем надо, неестественным голосом сказал: «Здравствуйте…» Протянул руку.
Смотревший на Марину до этого очень серьезно, Вадим перевел глаза на Сережу. И тут же — как будто вспыхнули два теплых огонька:
— Ну, привет! — и мельком, все так же тепло, одобрительно взглянул на Марину. Вернул взгляд к Сережке. — Я — Вадим Сергеевич. Называть меня можно, как тебе удобнее: можно по имени-отчеству, можно «дядя Вадим», а можно и без «дядя». Только «Вадькой» не надо — увы, вышел из возраста.
С улыбкой пожал руку Сережки, — Марине показалось, что рука сына исчезла в ладони мужчины без остатка, — и, все так же сдержанно улыбаясь, окончательно перевел взгляд на Марину.
— Ну, а для вас я кем буду? — хитро прищурился.
— Вадим? — с улыбкой, вопросительно посмотрела на него Марина.
— Можно и «Вадик». И на «ты», хорошо?
Наклонился, взял безвольную Маринину руку и поднес запястье к губам. Чуть прикоснулся.
— Ох, Вадик! Какие… церемонии! — Марина это скорее выдохнула, чем сказала. «Все, сомлела» — промелькнуло где-то в глубине ее сознания. — «И… ладно, и хорошо-то… как…»
— А я очень люблю такие церемонии, — улыбнулся Вадим. — Честно… даже не знаю, кому они более приятны — мне или женщине.
Он смотрел на Марину теперь очень доверительно, но и изучающее. А она, совсем заблудившись в вихре чувств и мыслей, не могла найти достойного ответа. «Ладно, молчи, может, за умную сойдешь…» — ехидно подумала про себя, и только улыбнулась мужчине в ответ.
Вадим обернулся к дому.
— Света! Выходи знакомиться, к тебе кавалер приехал!
В глубине дома послышалось звонкое: «Да иду я, пап! Какой еще „кавалер“ на мою голову?», и тут же в проеме двери появилась девушка, одетая в светлый спортивный костюм, с распущенными по плечам густыми светлыми волосами. Молния куртки была расстегнута так, что стала хорошо видна ложбинка между небольших грудей.
«А она чуть выше, чем мне казалось» — подумала Марина, глядя на нее оценивающе. — «Немножко ниже Сережки. И, пожалуй, чуть пополнее, чем я считала». Глядя на Свету с той же, предназначенной первоначально ее отцу, улыбкой, сказала:
— А вот он, «кавалер», — и чуть подтолкнула вперед Сережку. — Смотри, он, вроде, вполне ничего!
Светка засмеялась и, быстро подойдя к стоящему несколько насуплено Сереже, бесцеремонно повертела его перед собой за плечо.
— Так… рук — две… Ног — две… глаза на месте… уши тоже… и впрямь, вроде ничего. А что у тебя еще интересного есть? — со смехом обратилась к парню.
— Ну… а что именно тебе интересно? — Сережка от такого бесцеремонно-веселого обращения с ним симпатичной девчонки сразу вышел из ступора и смотрел на нее уже с веселой ехидцей, изучающе.
«Молодец! Не теряется, не то, что я» — отметила про себя Марина.
— Мне? Хм… — Света искоса, уже кокетничая, посмотрела на Сережу. — Мне много чего… А ну, пойдем, расскажу! — и, ухватив его за руку, потащила в дом.
