какая-то лёгкая и воздушная, словно прекрасный образ, волею судьбы упавший с небес на землю и теперь ищущий путь назад. Никто её не видел, и она никого не видела; никто не мог остановить её, осудить, вразумить, и она никого не поучала, не наставляла и не подбадривала; она летела вниз, и никто не мог ей в этом помешать. Быстро мелькали с двух сторон деревья, скалы, другие утёсы, но Ева почти не видела их, так, только краем глаза, потому что перед взором у неё было лишь огромное серое небо, и ей казалось, что она не отдаляется от него, а наоборот, приближается… А может, так оно и было.
***
Бесовцев и Саваоф Теодорович стояли где-то в горах и пристально следили за стремительно падающей фигуркой. Ни один человек не увидел бы оттуда, где они находились, двигающийся силуэт, но на уступе стояли и не люди, а потому они всё видели.
— Люци, она прыгнула.
Саваоф Теодорович ничего не ответил. Глаза его, кажется, потемнели на несколько тонов.
— Она падает, — через некоторое время снова сказал Бесовцев и снова не получил в ответ ни единого слова.
— Она разобьётся.
Молчание.
— Не успеешь поймать, Люци.
Тишина. Бесовцев побледнел, хотя это казалось невозможным.
— Рай не откажется, Люци. Потеряешь.
Бесовцев только успел увидеть, как мимо него промелькнула чёрная тень.
Михаил, всё так же сидящий на скале, не смог сдержать улыбки.
***
Ева уже закрыла глаза, готовясь почувствовать спиной удар, который, как и когда-то Ранеля, вышибет из неё душу, но что-то вдруг схватило её и крепко прижало к себе.
— Саваоф Теодорович?..
Ева испуганно открыла глаза. За его спиной трепетали огромные чёрные крылья, а сам он, не глядя на неё, приземлился прямо в бурный горный поток на дне расщелины и бросил её на землю, отчего она громко вскрикнула от боли.
— Что?.. Что происходит?..
— «Что происходит?» — мрачно повторил Саваоф Теодорович, сверля холодными чёрными глазами Еву. — Самое время это выяснить, я считаю.
— Боже… Ну опять… — вымученно простонала Ева, поднимаясь на ноги. — Я хотела покончить с этим раз и навсегда. Что я делаю не так?..
Звонкий удар по щеке мгновенно отрезвил Еву, которая от его силы снова упала на землю. Она осторожно коснулась пальцами губ: на них осталась кровь.
— Ты дура, каких свет не видывал, — прошипел сквозь зубы Саваоф Теодорович, раскрывая за собой крылья. — Ты сказала себе, что это всё иллюзии, и больше ничего не хочешь слышать. Мы бы и дальше морочили тебе голову, если бы мои дорогие братья не встали на твою защиту. Тебе являлись Иисус, Николай Чудотворец и два архангела, а ты окрестила их кошмарами.
— Да что ты несёшь?! — зло воскликнула Ева, отползая назад.
— Я говорю всё так, как есть, и сейчас тебе, милая Ева, не получится сказать, что это всё плод твоего воображения.
— Получится. Оно больное, я согласна…
— Да нет у тебя никакой шизофрении! — взорвался Саваоф Теодорович, со всей силы ударяя крыльями о бурлящую ледяную воду. Холодные брызги упали Еве на лицо. — Да, она была четыре года назад, это правда, но Николай Чудотворец любезно исцелил тебя, потому что ты сказала его своеобразный пароль: ты сказала, что хочешь жить. А я решил сыграть на этом и, видимо, слегка перестарался. Но нет, ты не уйдёшь отсюда, пока не поверишь в меня.
— «В меня» — это в кого?
Саваоф Теодорович медленно улыбнулся, глухо засмеялся и наклонился к Еве, которая не находила в себе силы подняться.
— В Сатану, которого ты приручила.
Ева смотрела то в глаза Саваофа Теодоровича, то на крылья за его спиной и всё не могла поверить, что это правда.
— Почему я?.. — бессильно прошептала Ева, отползая назад, хотя в этом не было никакого смысла.
— Потому что ты маленький комочек добра, который я не смог разрушить, — глаза Саваофа Теодоровича недобро сверкнули, но внешне он остался спокоен. — Я могу раздавить тебя, как букашку, и даже не заметить этого, но ведь в этом нет никакого смысла! — крылья Саваофа Теодоровича задрожали от негодования. — Я смеюсь над Богом и Христом, смеюсь над всем человечеством, и что?!.. Я не смог одолеть какую-то жалкую человеческую душонку…
— «Саваоф», — тихо сказала Ева, глядя ему в глаза. — Вот почему тебя так зовут. Всё это время ты смеялся, да?
Саваоф Теодорович испепеляюще взглянул на Еву, но та глаз не отвела.
— Ну хорошо, — Саваоф Теодорович выпрямился и посмотрел на Еву насмешливым взглядом. — У нас полно времени, можем не торопиться. Давай я расскажу тебе сказку. Хочешь? Впрочем, вряд ли ты осмелишься сказать «нет», так что слушай. «Жила когда-то на свете девушка невиданной чистоты и доброты — таких добрых людей, как она, наверное, никогда и не было. Один был у неё недостаток: она не верила в Бога, но это не мешало ей быть самым желанным гостем на Небе. И вот однажды Дьявол решил отобрать у Небес эту драгоценную девушку. Но как сделать так, чтобы человек в один миг разорвал свой билет в счастливую жизнь? Долго думал Дьявол. Гнев? Зависть? Но такой праведный человек, как та девушка, вряд ли поведётся на это. Убийство? Нет, девушка на такое не способна. И тут Дьявола осенило! Самоубийство. Вот что совершенно точно закроет для неё врата Рая. И тогда Дьявол начал сводить её с ума. Долго бился Дьявол, однако, к его великому сожалению, девушка оказалась с большой силой воли. Дьявол позвал всю свою свиту, чтобы подтолкнуть девушку к краю обрыва, но он и не заметил, как девушка сдружилась с его приближёнными, отчего правитель Ада пришёл в невообразимое бешенство. Но и сам Дьявол с удивлением стал замечать, что он чувствует себя как-то… Странно: он всё ещё хотел отобрать девушку у Небес, но уже не только для того, чтобы только посмеяться над ними. И вот когда лёд, наконец, треснул, и девушка в порыве отчаяния сбросилась со скалы, Дьявол вдруг понял, что нет, не откажется от неё Рай и что он может потерять её навсегда. Эта мысль почему-то так напугала его, что он, не в силах справиться с собой, налету поймал эту девушку…»
Повисла тишина.
— И что было потом? — робко спросила наконец Ева, не сводя глаз с Саваофа Теодоровича. Тот помрачнел и оскалил зубы в недоброй усмешке.
— А потом он начал объяснять ей события последних трёх месяцев, — прошипел он, как змей, — чтобы она, наконец, поняла всю серьёзность последствий.
Ева помолчала.
— И как же мне теперь обращаться к Вам?
— О,
