В июне 1542 г. было отправлено посольство к королю Сигизмунду I Старому[62] во главе с боярином Василием Морозовым. Последнему было поручено выяснить международные связи Польши с Крымом, Турцией, королевством Венгрия, княжеством Валахия, германскими государствами и Королевством Чехия[63].
Царь Иван III поручал послам выяснять ответы на более широкий круг вопросов, чем его предшественник. Вот что, в частности, его интересовало:
«Опишите великому князю о тамошних вестях о всех, о ординском деле, о турском и о волошском, и о Литве, и о королях, и о всех тамошних делах».
Позднее русских царей интересовала не только подробная информация обо всем происходящем за рубежом, но и возможность влиять на эти события. Поясним, что речь идет о вербовке высокопоставленных государственных, военных и политических деятелей в стане противника.
Со второй половины XVI в. разведка начала играть важную роль в проводимой Россией внешней политике. Именно в это время царь Иван Грозный начал военную кампанию по выходу России к берегам Балтийского моря и присоединению прибалтийских территорий, одновременно он начал активно развивать торговлю с Европой[64]. Драматичная и загадочная история внешнеторговой деятельности России в XVI в. подробно описана в книге Л. Ю. Таймасовой «Зелье для государя. Английский шпионаж в России в XVI столетии»[65], поэтому мы не будем касаться данной темы.
Посланному в 1563 г. к польскому королю Сигизмунду II Августу[66] гонцу Андрею Каблукову наряду с легальными заданиями (как «править посольство», что говорить о разных делах) были даны тайные инструкции о том, какие собирать вести: «Да проведывать Ондрею, как ныне король с турским царем и с крымским царем». Польский король вел тайные, скрытые от Москвы переговоры с татарами и шведами, подговаривая их напасть на Москву; сношения Польши с татарами так и остались в этом случае для Москвы тайной, но сношения со Швецией были вскрыты благодаря перехвату грамот Сигизмунда II Августа к шведскому королю, в которых первый старался уговорить последнего к походу на Москву.
Во время Ливонской войны (1558–1583), которую вел Иван Грозный, при взятии Полоцка (1563) в плен попал воевода Вильно (Вильнюса) Ян Глебович. Он был завербован, а потом обменен на русских пленных. Вернувшись на родину, воевода начал регулярно сообщать в Москву новости. В 1569 г. он был, говоря современным языком, разоблачен польской контрразведкой и предстал перед судом. Его приговорили к смертной казни, но по указу короля Сигизмунда не только сохранили ему жизнь, но и выпустили на свободу[67]. Другому агенту российской разведки – дворянину Орлику – повезло меньше. Его разоблачили и казнили в 1580 г. в Варшаве. Справедливости ради отметим, что кроме шпионажа этот человек занимался еще фальшимонетничеством, что и усугубило его вину[68].
Попавшие в 1559 г. в русский плен ливонцы заявили, что у московского царя везде были свои агенты, которые знали все «лозунги» (секреты) Ливонии[69].
Возможно, что одним из источников информации из Ливонии были русские пленные. Сейчас в это сложно поверить, но в XVI в. многие высокопоставленные военнопленные жили относительно свободно. Они не только должны были собирать интересующую Москву информацию, но и, что более важно, оперативно передавать ее на родину. Так, находившийся в литовском плену князь Федор Васильевич Овчина-Телепнев-Оболенский послал к своим родственникам слугу Якова Скозина, приказав передать ряд ценных сведений[70].
Московское правительство интересовалось обычно только сопредельными странами, но не упускало случая разведывать страны более отдаленные. Когда в 1588 г. толмач Посольского приказа Роман Векман был отправлен в Англию послом к королеве Елизавете с деловыми претензиями русских купцов, он получил тайную инструкцию разведать и об отношении королевы к европейским королям. В этой инструкции говорилось:
«Да паять Роману: будучи ему в Английской земле, проведывать себе тайно, с кем нынче королева в братстве и в любви и в ссылке, которыми короли, и со францовским и с ышпанским, и с чешсим и с иными короли, в миру ли или не в миру, и с кем у нее ныне война, да и о том себе проведать: вперед ли начнет королева пропущать всех английских гостей и опроча тех гостей, которым дана грамота, о том ему, о всем проведав, записать себе и, приехав, рассказать государю»[71].
Известно, что политическую разведку при Иване Грозном возглавлял дьяк и руководитель Посольского приказа Иван Восковитый. Этот человек прославился не только в качестве разработчика и руководителя множества разведопераций, но и талантливого разведчика. Так, во время Ливонской войны он лично ездил в Данию, где склонил короля Фредерика выступить на территории России. Тогда наша страна получила единственного союзника.
Судьба Ивана Восковитого сложилась трагически. Он был обвинен по тому же «новгородскому делу об измене», по которому казнили впавшую в немилость царю верхушку опричников. Талантливый разведчик был четвертован в Москве в 1570 г.[72]
Соседние страны постоянно испытывали на себе активную деятельность русской агентурной разведки и достаточно высоко отзывались о ней. Такой крупный политический деятель своего времени, как польский король Сигизмунд II Август, писал о русской разведке английской королеве Елизавете в 1568 г.:
«...всего более заслуживает внимание, что московиты снабжаются сведениями о всех наших самых сокровеннейших намерениях, чтобы потом воспользоваться ими, чего не дай бог, на гибель нашим»[73].
В 1550 г. мемуарист-этнограф Михалон Литвин написал трактат «О нравах татар, литовцев и москвитян», которые были изданы в Базеле только в 1615 г. В своем произведении этот ученый написал:
«Имеется уже великое множество московских (Moscorum) перебежчиков, нередко появляющихся среди нас, которые, разведав дела и разузнав о деньгах, состояниях и обычаях наших, беспрепятственно возвращаются восвояси; пребывая у нас, они тайно передают своим наши планы…
Среди перебежчиков москвитян (Moscos), которые глубокими ночами убивали жителей Вильны и освобождали из тюрьмы пленников своего рода, был один священник (presbyter), который, тайно проникнув в королевскую канцелярию (cancellariae regiae), доставлял своему князю (ducem) копии договоров (foederum), постановлений (decretorum), указов (consiliorum). Другой купил у одной девушки евхаристию, используемую при таинстве причастия, для чародейства и ворожбы. И когда в 1529 г. вся Вильна сгорела дотла, то такие вот пронырливые и преступные люди немедленно донесли своему князю (principi). Здесь в соборной церкви блаженного Станислава (Stanislai), крытой свинцом с золочеными верхами, украшенной также драгоценными каменьями, вместе со многими золотыми, серебряными сосудами, сгорело и около трехсот старинных знамен, добытых в победах над роксоланами, москвитянами (Moscorum), алеманами (Аlеmanorum) и другими народами. После победы над москвитянами (Moscus) при Орше (ad Orsam) в день Рождества Девы Марии, 8 сентября 1514 г., когда убитых и взятых в плен было восемьдесят тысяч, к этим знаменам были присовокуплены еще 12. Ведь этим хитрым человеком перебежчику, возвратившемуся даже ни с чем, установлено вознаграждение: рабу– свобода, плебею – знатность, должнику, опутанному долгами,– свободу от долгов, преступнику – прощение»[74].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
