Он придвинулся еще ближе, заправил прядь ее волос за ухо и прошептал:
— Позволь мне попробовать тебя убедить.
Действует, черт побери! Грустно признаваться, но факт: она истосковалась по мужскому вниманию, давным-давно воздвигнув вокруг себя защитную стену девичьей гордости. О нее разбивались отношения, которые могли бы перерасти…
«Перерасти во что? — подумала Джулия. — В вечность?»
Она не верила в большую любовь. И уж точно не верила в родство душ. Тогда почему она позволяет этому самозваному теплокровному вампиру покусывать кончик ее уха? А целовать себя посреди бара, у всех на виду? Так иногда ведут себя подружки Джулии, которые скачут по ночным барам в надежде подцепить мужчину на одну ночь. Но не она!
Очень скоро она заметила, что отвечает на его поцелуй. Несмотря на свои вялые протесты.
Вдруг Джулия почувствовала боль и отпрянула.
— Что это было? — спросила она.
— Извини. — Эван потупился. Когда он снова поднял на нее глаза, она увидела, что они черные. Не просто темные или кажутся такими, потому что в баре темно, а по-настоящему черные. Казалось, даже белки потемнели. — Я не собирался кусать тебя так скоро.
Джулия почувствовала во рту солоноватый вкус крови.
— Что у вас с глазами? — спросила она.
— Это потому, что я попробовал крови. — Он отвел взгляд. — Не бойся. Я в состоянии себя контролировать. Ты в полной безопасности.
Она приподняла его верхнюю губу, обнажив зубы.
— У вас клыки, — сказала она.
— Да. Неудивительно, что ты сразу не заметила: они очень маленькие, пока у меня не разыграется аппетит.
До Джулии наконец дошло:
— Вы — вампир!
Он кивнул:
— Обычно я не раскрываю свой секрет из опасения привлечь внимание, особенно на людях. Но я понял, что ты должна узнать об этом как можно раньше.
Она стояла и тупо на него таращилась.
Между тем его глаза приобрели свой обычный синий цвет.
— Вот видишь, я сказал тебе правду. Ты имела возможность убедиться. Я бессмертен. Мы — родственные души и связаны друг с другом навсегда.
Даже стоя на высоких каблуках, Джулии приходилось смотреть на него снизу вверх. Вид у него был вполне счастливый. Клыки снова уменьшились и при разговоре были едва заметны.
Она положила ему ладони на грудь и почувствовала тепло его тела, мускулы под тонкой черной рубашкой. Сердцебиение сильное, но нечастое. Раза в два реже, чем у нее. А может, еще реже.
— Веришь? — спросил он.
— Верю, — кивнула она.
Вдруг лицо у него вытянулось и довольство сменилось гримасой боли — ударив вампира коленом в пах, Джулия оттолкнула его и с криком выбежала из клуба.
Около квартала до ближайшей станции метро Джулия пробежала, не чуя под собой ног. Пасть подземки звала ее вернуться к нормальной жизни. Она уже готова была нырнуть туда, но чья-то железная рука схватила ее, а другая зажала рот. Она сопротивлялась, хотя сразу поняла, что это бесполезно. Ее охватила паника.
Что теперь с ней сделает этот Эван Фрост? Он наверняка пришел в бешенство оттого, что она убежала. И вообще, мирно и доброжелательно настроенный человек не станет хватать тебя и тащить в темный переулок.
В ней тоже закипела ярость. Как только он перестанет зажимать ей рот рукой, она закричит: «Караул! Убивают!» Голосовые связки болезненно напряглись.
Тут ее изо всех сил толкнули спиной на кирпичную стену, так что чуть дух не вышибли, и приставили к горлу большой нож.
— Одно слово — и я отрежу тебе голову!
В голосе чувствовалась такая решимость, что Джулия сразу поверила и закивала. Нож действительно был острый, а ей хотелось, чтобы ее голова осталась на прежнем месте.
Еще она поняла, что голос принадлежит не Эвану, а кому-то другому, незнакомому. Кому-то высокому и взлохмаченному, с темной повязкой, закрывающей один глаз. Другой глаз был темно-синий, почти черный, и смотрел на нее в упор. Мужчина не улыбался.
Он медленно убрал руку от ее рта.
Вид у этого типа был явно недовольный — как будто все на свете его достало до невозможности.
— Как тебя зовут? — прорычал он.
Джулия удивленно заморгала:
— Так мне же… мне же нельзя говорить…
— Кричать нельзя. Понятно? Говорить можно. Мне нужны ответы на некоторые вопросы. Прямо сейчас!
— Хорошо.
— Имя?
— Дж… Джулия… — Она вовремя остановилась.
Не хотелось называть фамилию. Он не настаивал. Уже хорошо. Она стояла, прижимая сумочку к груди.
Мужчина внимательно разглядывал ее:
— Значит, ты — избранница Эвана? Ну и как он тебе?
— Он… он сумасшедший.
— Это я и сам знаю. Расскажи мне что-нибудь новенькое.
— Он… он в-вампир.
Мужчина улыбнулся, но весьма недружелюбно. Приглядевшись, она заметила клыки. Тот факт, что этот тип тоже вампир, как-то не прибавил ей уверенности в себе.
— От тебя пахнет свежей кровью, — заметил он.
Джулия судорожно сглотнула:
— Эван прокусил мне язык.
— Ах, проказник! Очаровательно, не правда ли? Не смог удержаться и не пустить в ход клыки даже во время старомодного романтического поцелуя. — Он придвинулся к ней ближе и сжал подбородок так, что она была вынуждена приоткрыть рот. Когда вампир увидел место укуса, его здоровый глаз почернел. Он усмехнулся. — Ему не следовало этого делать. Я сегодня и сам голоден. Давно не ел. Был слишком занят, выслеживая Эвана.
— В-выслеживая?
— Он пытался от меня скрыться, дурачок. Считает, что я слишком его опекаю. Кстати, можешь перестать притворяться заикой.
— Я не притворяюсь. Обычно я заикаюсь от страха, особенно когда к горлу приставляют нож.
Он приподнял брови:
— Этот ножичек? — Он поднял здоровенный мачете, и лезвие сверкнуло в свете ближайшего уличного фонаря. — Должен же парень чем-то защищаться от опасных женщин в большом городе, правда?
— От опасных женщин? Вы меня имеете в виду?
У него сделалось холодное выражение лица.
— Ты удивишься, — он придвинулся так близко, что Джулия ощутила на своем лице его теплое дыхание, — но теперь ты далеко не такая красивая, как была в прошлый раз.
Она изумленно уставилась на него:
— В прошлый раз?
— В прошлый раз ты крутила с моим братцем Эваном триста лет назад. Ну, тогда-то ты была настоящей красавицей. Слыхала про Елену Троянскую? Так вот ты была еще круче.
Джулия не очень понимала, почему в теперешней ужасной ситуации его лестный отзыв о ее прежней реинкарнации вызвал у нее такое сильное раздражение.
— Вы, на минуточку, тоже далеко не такой красавец, как ваш брат, — парировала она.
