– И в чем же заключается ее странность? – спросил казначей.
– Молчит все время. Я даже решил поначалу, что она немая, но потом услышал, как она что-то шепчет на своем варварском языке. Красивая, конечно, но словно грезит наяву. Другие орут, визжат, плачут, наконец, а эта, как пришибленная, молчит и молчит.
– А ее грамоты настоящие или у соседнего писца куплены, – неожиданно спросил Топ-Гар.
– Ее грамоты даже нашим послом в их стране переведены и подтверждены его личной печатью. Она дочь какого-то их князя, казненного за преступление против варны. Я, правда, так и не понял, что это такое. Говорил тут со знающими людьми, так они объяснили, что, мол, это преступление против их веры. Уж не знаю, что это там за вера такая, но, видать, все серьезно, коли за это даже князей казнят.
– Девчонка смуглая, волосы длинные и глаза черные? – неожиданно спросил казначей.
– Откуда вы знаете, господин? – растерянно спросил купец. – Вы ее словно видели.
– Я видел людей оттуда. Покажи нам девку.
Купец согнулся в поклоне, приглашая их пройти на территорию загона. Ал-Тор повернулся к казначею и тихо спросил:
– Зачем нам пришибленная? Может, у нее и вправду с головой не все в порядке.
– Не думаю. Просто девочка никак не может поверить, что это все с ней происходит. Дочка князя – и вдруг рабыня. Такое и здоровый мужчина не сразу перенесет. Ничего. Сейчас попробуем ее разбудить.
– Как?
– Всему свое время, сынок. Увидишь, – усмехнулся старик, – скажу только одно. Если с ней все в порядке, и грамоты настоящие, то лучшей наложницы и искать не надо. Их там с детства приучают о мужчине заботиться. Даже наука особая есть.
– Ты, старый, ври да не завирайся, – вмешался в разговор сотник.
– Он правду говорит, – вступился за казначея Такеши, – я проходил по их землям, когда Юко искал. Там даже храм есть, где юношей из благородных семей искусству любви учат. И жениться они могут только после того, как смогут жрицу храма ублажить.
– Так, что, они и девчонок в таком храме учат? – заинтересованно спросил Ал-Тор.
– Насчет девчонок не знаю, врать не буду, но храм есть.
– Учат, – ответил казначей, – и не только любить, но и вообще, о нуждах хозяина дома заботиться. У них вера такая, муж – это хозяин и господин, и чем лучше она о нем заботится, тем лучше ей в следующей жизни будет.
– В какой следующей? – не понял Ал-Тор.
– Потом расскажу, – отмахнулся казначей, – сначала надо с делом разобраться, а там уж, если все сложится, расскажу все, что знаю, – пообещал старик, хитро подмигнув сотнику.
– Ох и доиграешься ты у меня когда-нибудь, старина, – беззлобно проворчал Ал-Тор, показав казначею жилистый кулак с ороговевшими костяшками.
Усмехнувшись, казначей неожиданно боднул лбом кулак Ал-Тора и, подбоченившись, ответил:
– Старого кобеля новым фокусам не обучишь, а кулаки свои для врагов побереги.
Рассмеявшись, мужчины вошли под навес, устроенный перед невысоким помостом, на котором показывали рабов. Гвардейцы моментально оцепили двор, отсекая любопытных и внимательно оглядывая каждого проходящего.
Такеши встал за спиной Ал-Тора, полностью скрыв его от глаз оставшихся на улице.
Купец, Ал-Тор и казначей расположились в плетеных креслах, расставленных вокруг небольшого, изящного столика, на котором сразу появились вино и свежие фрукты. Расторопный слуга подал купцу небольшую шкатулку. Откинув резную крышку, купец извлек из нее несколько свитков и передал их казначею.
– Вот. Убедитесь сами, господин. Родовые грамоты, их перевод и купчая на рабыню. Все как полагается. Даже копия приговора ее папаши есть. Все печати целы. Берег как собственный глаз. С благородными вечно такая морока. На простую купчую оформил и порядок, а на этих целый сундук грамот возить приходится.
– Но ведь они и стоят дороже, – небрежно ответил казначей, внимательно просматривая грамоты и особое внимание уделяя печатям.
– Это верно, господин, – улыбнулся купец на замечание старика.
– Что ж, грамоты действительно подлинные, – удовлетворенно произнес казначей, аккуратно складывая их на столе, – даже печать посла и та настоящая. Похоже, старина Гуристар все еще служит в посольском диване и возвращаться в империю не собирается.
– Вы знакомы с послом? – подпрыгнул от неожиданности купец.
– Знаком. И тебе повезло, почтенный, что ты не обманщик. Личную печать барона Гуристара я знаю уже больше двадцати лет. На ней есть один изъян, о котором знают только несколько человек. Поэтому настоящую печать легко отличить от подделки. Эта печать настоящая.
– Я давно занимаюсь своим делом, господин, и знаю, что самое правильное, говорить правду. Рабы не простой товар. Это не ткани и не пряности. Любой изъян рано или поздно проявится. Незачем наживать врагов среди влиятельных или просто сильных людей. А вы и те и другие.
– С чего ты взял? – тут же насторожился Топ-Гар.
– У слухов сильные крылья, господин. В последнее время здесь стали появляться караваны, которые направляются в восточный предел империи, но не в сатрапию, а ближе к границе. Купцы рассказывали, что дороги по самому большому уделу безопасные, а в замке царит воинский порядок. От купцов требуют только качественный товар, но и платят, не скупясь.
Говорят, в том уделе на своего владетеля только что не молятся, и то только потому, что он им запретил. Да и со сторонними задирами там разговор короткий.
Многое говорят. Вас уже видели в нашем городе, но в прошлый раз обошлось, а в этот вся ночная гильдия спит и видит, как с вами поквитаться, но против полусотни клинков у них кишка тонка. Хозяин вашего караван-сарая рассказал, как в прошлый раз вы кое кому пообещали вызвать сотню воинов и спалить весь город, если вам тут станет неуютно. Похоже, это правда.
– С чего ты взял? – не унимался сотник.
– Человек, который приезжает за дюжиной рабов в сопровождении полной полусотни, сможет выставить и в два раза больше.
– Ты умный человек, купец. И честный. Это редкое сочетание, – задумчиво проговорил Ал-Тор, – мне будет очень неприятно, если кто-то еще в городе узнает, где находится мой удел. А когда мне неприятно, то такое же чувство испытывают те, кто его вызвал.
– Не беспокойтесь, господин. Я не собираюсь делиться своим догадками. Каждый должен пользоваться своей головой. Надеюсь, если я приду с караваном в ваш удел, мне окажут такой же прием, как и тем купцам, что смогли заслужить ваше доверие.
– Мы рады всем и ко всем относимся одинаково. Самое главное условие, чтобы твои охранники не смели трогать моих вассалов. Помни, почтенный, ты отвечаешь за своих людей головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
