теперь куча времени. К тому же без приставленного к затылку «глока» думалось гораздо веселее. Телефон не был на прослушке ни у него, ни у Сиплого, это он знал точно. Также знал и про маячок, который ему только что приклеили на заднюю стойку. Решил пока не снимать, пусть наблюдают. Ему скрывать нечего. Набрал Саню.
— Привет, Борода! — бодро сказал Сиплый, подняв трубку с первого гудка. Походу, настроение у него было отличное.
— Да побрился уже, — улыбнулся Виктор, он был рад слышать друга в добром здравии.
— Зря, а то, погоняло уже начало прилипать, — опять весело сказал Саня.
— Сиплый, ты сказал, что можешь одолжить мне денег, — Виктор притормозил в кармане напротив ТЦ «Новый век», не хотелось разговаривать за рулём. — Мне на самом деле нужно пять лямов, поэтому если есть возможность, то буду очень благодарен.
— Конечно. Кидай реквизиты, завтра переведу, или хочешь, чтобы я наликом привёз? — спросил Сиплый.
— Слушай, если есть желание прокатиться, было бы здорово, чтоб привёз. На меня тут сегодня наехали московские отморозки. Хотят денег срубить влёгкую. На девять утра стрелку забили. Не хочешь стариной тряхнуть?
— Так с этого и надо было начинать, Зевс, чего ты мне тут про деньги впариваешь? Это им, что ли, пять лямов надо?
— Нет, Сань, это мне перехватить на оборотку. На зарплаты, да так, что-то купить по мелочи. К гостям моим это отношения не имеет. Так чего, подъедешь?
— Конечно, подъеду. А чего за пассажиры? Сколько их?
— Сань, да там, скорее всего, ничего серьезного, трое обыкновенных братков, в девяностых заблудились, видимо. Хотя они с оружием. Предложили твою половину выкупить по дешёвке. Ты же отказался, а вот они тут как тут. В общем, я предполагаю, что компанию хотят отжать. Сначала половину, а потом, думаю, и остальное попросят.
— А ты чего им сказал?
— Ничего, работу предложил. Говорю, в охрану ко мне идите, зарплатой не обижу.
— Зевс, красава! — засмеялся Саня. — Ладно, подъедем с Жекой по утряне. Посмотрим на твоих москалей. Всё, отбой.
***
Полковник Афанасьев сидел в уютном кресле на веранде своего дома в Барвихе и попивал пятнадцатилетний Dalmore. На небольшом столике из тёмного дуба стояла початая бутылка виски. Павел Ильич задумчиво смотрел на бутылку, на которой барельефом была изображена оленья голова с раскидистыми большими рогами. Час назад было сразу два неприятных разговора. Сначала позвонил Морозов, ослушавшись. Говорено же было не звонить! Ладно, впрочем, на Морозова он не сердился. Звонил тот с левого телефона, говорил знаками, понятными только им двоим. Но из разговора было ясно, что Ярский не повёлся на пустые угрозы. Он не только не испугался наезда, но даже, переняв инициативу, предложил Глебу работу. Ну ничего, завтра Морозов отобьёт охоту разговаривать у этого любителя дачных домиков. Для начала Глеб из него повыбьет дурь, ткнёт пару раз носом в кафель, потом поговорит по-другому. Не так вежливо, как сегодня. Глеб это умел. Афанасьев не раз был свидетелем, как неказистый с виду Морозов валил с удара здоровенных быков, которые были намного больше него в весе. По-хорошему, с этого и надо было начинать, а не слушать байки этого коммерса. Глеб говорил, что Ярский обмолвился про своих питерских друзей. Ничего, на любую силу найдётся другая сила. В конце концов, если не выйдет запугать Ярского, придётся применить старый добрый способ — посадить того за наркоту. Собственно, так Афанасьев сначала и хотел, но потом всплыла эта непонятная «Аруба» с её строительством, кучей новой техники и амбициями на зелёную энергию. Тогда Павел Ильич поменял тактику, решив взять всё, но частями. Он даже готов был перевести пять миллионов как оплату доли в пятьдесят процентов. Поставить своего человечка и понаблюдать за компанией изнутри. Жук как никто другой подходил для этой роли. Кто знает, может, и не стоило торопиться убирать Ярского совсем. Возможно, живой он принесёт гораздо больше прибыли. Затем, не успел Павел Ильич переварить одну информацию, как позвонил Роберт. Брат сетовал, что жена каждый день спрашивает, как продвигаются дела с её вопросом. Далась ей, право, эта посадка Ярского! А дела пока не двигались никак. Наоборот, Афанасьев намеренно затягивал процесс, играя свою партию. Опять появилась шальная мысль: а не бросить ли всё и уйти на покой? Может, не ждать генеральские погоны и новую должность? Может, и хватит уже того, что есть? Продать дом и две квартиры в Москве, свою и жены, добить вопрос с грёбаной «Арубой», собрать в кучу всю наличку и свалить. Павел Ильич прикинул в уме: пожалуй, у него набиралось около двадцати миллионов долларов. Не такие уж большие деньги, если сравнивать с олигархами, но на безбедную пенсию им с женой точно хватит. Сделав большой глоток виски, он громко поставил бокал на стол и сказал:
— Ничего, не таких в калачи сгибали. Завтра посмотрим, кто сильнее.
***
Утром Виктору стоило немалых усилий, чтобы отговорить Настю ехать в офис. Он даже придумал несуществующее ТО для её «форда», сам позвонил в автосалон и договорился на замену масла.
— Так я же только весной делала, — не унималась она. — Зачем? Я же немного езжу.
— Надо за машиной следить, солнце. Тебе же нетрудно, поезжай к девяти, пусть всё проверят, потом позвони мне.
Сиплый отзвонился, сказал, что подъедет прямо в офис, и Виктор поехал один. Самойлов на звонки не отвечал, что было странно и необычно. Стоянка возле четырёхэтажного офисного здания уже была забита автомобилями. Виктор огляделся, но никаких машин с чужими номерами не заметил. Саниного «фольксвагена» тоже не было. Поднимаясь по лестнице, окликнул Нуо. Тот отозвался, но не сразу, пришлось повторить раз пять. Было такое впечатление, что Нуо где-то далеко и разговаривает, словно находится за стеной.
— Как дела? — спросил он енота, подходя к двери своего офиса.
— Ну та-ак, — неопределенно сказал тот откуда-то издалека, и Виктор в этот момент открыл дверь.
Девяти ещё не было, но все трое его вчерашних гостей удобно расположились в кабинете. Глеб, назвавший себя Гогой, сидел за столом на месте Стаса и игрался с ножом для открывания конвертов. Он виртуозно крутил нож, ловко перебирая его пальцами. Один из его коллег развалился в кожаном кресле для гостей, другой стоял у окна и отрешённо смотрел в одну точку. Виктору даже показалось, что он под кайфом. Самойлов с грустным видом сидел на стуле и держал у носа бумажное полотенце, заляпанное кровью.
— Доброе утро, — поздоровался Виктор, стараясь не выдать своей обеспокоенности. Походу, разговора не получится, раз Стас уже сидит
