— Да, но что случилось потом? Что случилось, когда ты стояла на крыльце?
— Кое-что случилось и раньше.
— Что?
— Я принесла ей дрова. — И Сюзан замолчала. Роланд посмотрел на Катберта — тот пожал плечами. Ален всплеснул руками. Роланд вновь подумал о том, чтобы уступить ему право задавать вопросы, но решил, что еще не время.
— Сейчас не будем говорить о дровах и о том, что произошло раньше. Возможно, мы поговорим об этом позже, но не сейчас. Что произошло, когда ты уходила? Что она сказала тебе насчет волос?
— Нашептала в ухо. И у нее был Иисус-Человек.
— Прошептала что?
— Я не знаю. Эта часть — розовая.
Вот тут Роланд кивнул Алену. Юноша, прикусив губу, выступил вперед. На его лице отражался испуг, но когда он взял руки Сюзан в свои, голос его зазвучал ровно и успокаивающе.
— Сюзан? Я — Ален Джонс. Ты меня знаешь?
— Да… ты еще и Ричард Стокуорт.
— Что прошептала Риа тебе на ухо? Она нахмурилась, брови сошлись у переносицы:
— Не вижу. Все розовое.
— Тебе не надо видеть. Видеть мы тебя не просим. Закрой глаза, чтобы ты совсем не могла видеть.
— Они закрыты, — ответила Сюзан тоном капризного ребенка.
Она испугана, подумал Роланд. Хотел остановить Алена, разбудить Сюзан, но сдержался.
— Те глаза, что внутри. Те, что выглядывают из памяти. Закрой их, Сюзан. Закрой ради памяти твоего отца и скажи мне не то, что ты видишь, а что слышишь. Скажи мне, что она сказала.
Тут глаза на лице открылись, в то время как закрылись другие глаза, в ее памяти. Она смотрела на Роланда, сквозь Роланда, глазами древней статуи. Роланд едва сумел подавить крик.
— Ты стояла у порога, Сюзан? — спросил Ален.
— Да, Мы обе стояли.
— Вернись туда вновь.
— Да. — Сонный голос. Слабый, но четкий. — Даже с закрытыми глазами я могу видеть свет луны. Она большая, как грейпфрут.
Это грейпфрут вспомнились Роланду слова отца. Я имею в виду розовый.
— И что ты слышишь? Что она говорит?
— Нет, говорю я. — Вновь капризные интонации.
— Сначала говорю я, Ален. Я говорю: «Наши дела закончены?» А она отвечает: «Ну, пожалуй, осталась разве что самая малость». А потом… потом…
Ален сжал ее руки, воспользовавшись своим даром, посылая его на помощь Сюзан. Она попыталась вырваться, но он ее не отпустил.
— Что? Что потом?
— У нее маленький серебряный медальон.
— Да?
— Она наклоняется ближе и спрашивает, слышу ли я ее. Я чувствую ее дыхание. От нее воняет чесноком. И какой-то другой гадостью. — Лицо Сюзан перекосило от отвращения. Я говорю, что слышу ее. Теперь я могу видеть. Я вижу серебряный медальон.
— Очень хорошо, Сюзан. Что еще ты видишь?
— Риа. Выглядит она, как череп в лунном свете. Череп с волосами.
— О боги, — прошептал Катберт, обхватив себя руками.
— Она говорит, что я должна слушать. Я говорю, что слушаю. Она говорит, что я должна выполнять ее указания. Я говорю, что буду выполнять ее указания. Она говорит: «Да, так и надо, будь хорошей девочкой». Она гладит мои волосы. Все время. Мою косу. — Рука Сюзан медленно, как у лунатика, поднялась (вместе с рукой Алена, который ее не отпускал), коснулась белокурых волос. — А потом она говорит мне, что я должна сделать после того, как потеряю девственность. «Подожди,
— говорит она, — пока он заснет рядом с тобой, а потом срежь волосы со своей головы. Все до единого. До самой кожи».
Юноши в ужасе смотрели на Сюзан, потому что заговорила она визгливым голосом ведьмы с Кооса. Даже лицом, за исключением широко раскрытых, ничего не видящих глаз, она стала похожа на старую каргу.
— Срежь их все, девочка, каждый похотливый волосок, и вернись к нему такой же лысой, как вышла из чрева матери! Посмотрим, понравишься ли ты ему такая!
Сюзан замолчала. Ален повернулся к Роланду. Его лицо побледнело как полотно. Губы дрожали, но он крепко держал Сюзан за руки.
— Почему луна розовая? — спросил Роланд. — Почему ты вспомнила розовую луну?
— Это ее шар, — тут же ответила Сюзан. — Она держит его под кроватью, держит именно там. Она не знает, что я его видела.
— Ты уверена?
— Да. Она бы убила меня, если б знала. — Сюзан засмеялась, повергнув их в ужас. — У Риа под кроватью луна в ящике.
— Розовая луна.
— Да.
— Под ее кроватью.
— Да. — На этот раз Сюзан освободилась от рук Алена. Описала ими круг, а затем на мгновение ее лицо исказила гримаса алчности. — Я бы хотела иметь такую, Роланд. Очень хотела. Красивая луна! Я видела ее, когда она послала меня за дровами. Через окно Она выглядела… молодой. — И опять, — Я бы хотела иметь такую.
— Нет… тебе она ни к чему. Но она у нее под кроватью?
— Да, в тайнике, который она открывает с помощью магии.
— У нее часть Радуги Мейрлина, — прошептал Катберт. — У этой старой суки розовый шар, о котором говорил нам твой отец… неудивительно, что она знает все.
— Нужно ли нам узнать что-то еще? — спросил Ален. — У нее похолодели руки. Мы забрались очень глубоко. Пока все в порядке, но…
— Я думаю, мы узнали все, что хотели. — Сказать ей, чтобы она все забыла?
Роланд без промедления мотнул головой — они ка-тет, у них нет друг от друга тайн. Коснулся пальцев Сюзан. Да, очень холодные.
— Сюзан?
— Да, дорогой.
— Я сейчас произнесу стишок. Когда я закончу, ты будешь помнить все, как и в прошлый раз. Хорошо?
С улыбкой она закрыла глаза:
— Рыбки и птички, медведи и зайки…
Улыбаясь, Роланд закончил за нее:
— Исполнят любое желанье твое.
Ее глаза открылись. Она улыбнулась.
— Ты. — Она поцеловала его — Ты со мной, Роланд. Ты со мной, любовь моя.
Не в силах сдержать себя, Роланд заключил ее в объятия.
Катберт отвернулся Ален уставился на сапоги, откашлялся.
9
— Ты отнимешь у нее хрустальный шар? — спросила Сюзан. Они возвращались в Дом-на-Набережной, и она сидела позади него, обхватив за талию руками.
— Пока пусть он останется там, где находится сейчас. Магический кристалл отдан ей на хранение Джонасом, который получил его от Фарсона, в этом я не сомневаюсь. И его повезут на запад вместе с остальным добром. В этом тоже сомнений быть не может. Мы возьмем его, когда будем разбираться с нефтью и людьми Фарсона.
— Ты увезешь его с собой?
— Увезу или разобью. Скорее всего увезу, чтобы отдать отцу, но это сопряжено с риском. Кристалл очень могущественный.
— Допустим, она увидит твои планы? Допустим, предупредит Джонаса или Кимбу Раймера?
— Если она не увидит, как мы отнимаем у нее любимую игрушку, не думаю, что она воспрепятствует исполнению наших планов. Полагаю, мы нагнали на нес страха, а если она подпала под магию шара, то уже не может оторваться от него, ей нет дела ни до чего другого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
