в области экономической политики. Хотя в целом базовые рыночные институты сохранились, многие решения с конца нулевых подвергают их работу серьезной корректировке.
Опасной ошибкой, с моей точки зрения, является не просто отказ от дальнейшей приватизации, а выраженный курс на огосударствление экономики. Речь идет о государстве не только в качестве регулятора, а в виде прямого хозяйствующего субъекта. Под решение каждой серьезной задачи создается очередная государственная компания или корпорация. Курс на огосударствление экономики резко усилился после кризиса 2008–2009 годов. Например, в банковском секторе в настоящее время девять из десяти крупнейших банков подконтрольны государству. Сейчас, по оценкам ФАС, 70 % ВВП России производится государственными или подконтрольными государству компаниями. Во многих секторах экономики госкомпании играют ключевую, а иногда и монопольную роль.
Более того, сложилась система, при которой залогом успеха даже частного бизнеса все чаще становятся не инновации, современные технологии и высокая корпоративная культура, а взаимоотношения с государством, в том числе с конкретными ведомствами и чиновниками. Именно они открывают дорогу к госзаказу, бюджетным ресурсам и различным льготам. Конкурентная среда ослаблена и все более сжимается. Следствием этого стало отсутствие серьезных технологических прорывов и инноваций, несмотря на многочисленные разговоры о них с высоких трибун. Общеизвестно, что инновации возникают в условиях конкуренции в попытках бизнеса получить сверхприбыль и занять новую нишу на рынке. Вершиной этих усилий является создание нового сектора потребления, как это удалось, например, Стиву Джобсу и компании Apple, давшим потребителю принципиально новый инструмент работы с информацией. Современный мир невозможно представить себе без гаджетов и интернета. Неслучайно компания Apple по уровню капитализации стала так называемым единорогом (рыночная капитализация более 1 триллиона долларов). А если госкомпания и так является почти монополистом на рынке и получает средства господдержки, то объективных стимулов для развития инноваций у нее нет. Подавление конкуренции привело не только к отсутствию инновационного развития. Определяющую роль в формировании бюджета стали играть нефтегазовые доходы и другие поступления от сырьевого экспорта, что делает его крайне уязвимым.
Другой серьезной ошибкой стал отказ от бюджетного федерализма. В рамках принятого в начале нулевых Бюджетного кодекса РФ было установлено, что первичные доходы федерального бюджета не должны превышать 50 % консолидированного бюджета. В 2008 году действие этого бюджетного правила было приостановлено. В последние годы на федеральный бюджет приходилось от 55 до 65 % совокупных бюджетных доходов. Итогом сформированной налоговой системы стал дотационный характер подавляющего числа региональных бюджетов. Стягивание ресурсов в центр и их последующая раздача, в том числе в качестве платы за политическую лояльность, подрывают финансовые основы регионального развития.
Полностью финансово обезвоженными оказались бюджеты муниципального уровня (менее 10 % суммарных доходов консолидированного бюджета страны), хотя именно местная власть несет ответственность за развитие большой части образования, здравоохранения, массовой культуры и спорта, экологии и других ключевых секторов социальной сферы. С учетом отказа от прямых выборов мэров городов и законодательного включения муниципального уровня управления в общую систему государственного управления (ранее оно было по закону самостоятельным и независимым) можно говорить о курсе на фактическую ликвидацию местного самоуправления.
Еще одной ошибкой стала дестимулирующая экономический рост налоговая система. Практически отсутствуют налоговые стимулы для инноваций и структурной перестройки экономики. Установленная еще правительством реформаторов так называемая инвестиционная льгота в виде освобождения от налога реинвестируемой прибыли была несколько лет назад отменена. Разговоры о ее возврате ведутся, но решение так и не принято.
Введенный правительством Гайдара НДС остается одним из базовых налогов по сию пору. Что касается уровня налогообложения, то здесь налицо явные шараханья. После короткого периода снижения налоговых ставок (снижение НДС, налога на прибыль, введение плоской шкалы НДФЛ в 13 % и ряда других) в последние годы налицо тренд к повышению налогового бремени. Он выражается как в форме прямого повышения ставок (увеличение НДС с 18 до 20 %, верхней планки НДФЛ до 15 %, недавнее введение дополнительного налога на сверхприбыль компаний), так и в виде изменения правил расчета налоговой базы. Например, переход к оценке земли и недвижимости по кадастровой стоимости увеличил соответствующие налоговые платежи в большинстве регионов во много раз.
Налоговое администрирование президент Путин еще во время своего второго срока называл налоговым рэкетом. С тех пор ситуация лишь усугубилась, в частности, через легализацию ареста счетов компаний без решения суда, появление у Следственного комитета права возбуждать уголовные дела по налоговым правонарушениям без учета мнения налоговых служб и другие подобные новации.
Устоять перед опасным соблазном Госплана
Особые условия функционирования российской экономики в условиях военных действий и санкционного давления, за рядом исключений (ограничения на вывоз капитала, на снятие гражданами наличной валюты, перевод под госуправление активов уходящих иностранных компаний и некоторые другие), не привели к пересмотру базовых принципов рыночной экономики.
Однако на фоне экономического кризиса все активнее стали раздаваться голоса в пользу возврата к государственному контролю экономики и плановой системе. Первый современный опыт практического применения этого подхода вылился пару лет назад в попытку административного регулирования цен отдельных потребительских товаров. Эффекта это ожидаемо не принесло, и, к счастью, у властей хватило ума от этих мер отказаться. Однако сама попытка не может не вызывать тревогу. Как один из авторов либерализации цен, могу заявить, что административное регулирование цен ничем, кроме дефицита товаров, закончиться не может. О проверке этого тезиса на практике Виктором Черномырдиным я уже упоминал выше.
Что касается планирования, то, если речь идет об индикативных показателях, дающих представление о планах правительства по территориальному развитию «производительных сил» (в старых советских терминах) или о приоритетах в развитии отдельных секторов экономики, такой подход можно только приветствовать. Если же будут предприняты попытки административно диктовать предприятиям объемы производства конкретной продукции, то государство должно взять на себя обязательства по их реализации. Так от Госплана будет сделан шаг к Госснабу и далее. Финал известен на примере кончины советской экономики.
Мне представляется опасным, если в нынешних особых условиях будет взят по советскому опыту курс на мобилизационную экономику с концентрацией ресурсов на узком круге приоритетных направлений. Судя по недавним предложениям Минпромторга, вероятность этого весьма высока. Правда, министерство креативно назвало свои предложения «квазиплановыми». Скорее всего, в число приоритетных попадут сектора ВПК, а остальные, особенно связанные с производством потребительских товаров, будут в положении аутсайдеров и продолжат отставание от развитых стран. В ответ на тезисы, что СССР благодаря такой модели обеспечил ряд прорывов типа собственной атомной бомбы или первого спутника и космонавта, я всегда напоминаю, что производство туалетной бумаги началось в СССР в 1969 году, а лучший на протяжении 25 лет советский автомобиль «Жигули» был во всех модификациях лишь перепевом итальянского «Фиата» середины 60-х. Убежден, что реальной альтернативы свободной рыночной экономике
