Торжественная передача дирижабля была назначена на 29 марта 1926 года. Но прежде Линкольну Элсуорту пришлось спасать экспедицию от острого кризиса: недоставало средств на страховку. Прибегнув к помощи телеграфа, богач сумел организовать 20 тысяч долларов, которые и предоставил в распоряжение Общества воздухоплавания, правда, по словам Томмессена, при одном непременном условии: «…если я дам честное слово, что Рисер-Ларсен в написании книги участвовать не будет». К счастью, это была не проблема, так как, по договоренности, технические разделы книги будет писать полковник Нобиле.
Церемония в ангаре под Римом вылилась в пышный спектакль, отмеченный великодержавными амбициями и фашистским энтузиазмом — ведь героический проект наконец-то близок к осуществлению! Диктатор новой Римской империи Муссолини произнес речь от имени счастливых дарителей. А главный редактор «Тиденс тейн» Томмессен, облачившийся ради такого случая в официальный костюм, рассыпался в благодарностях за дирижабль. Кульминацией стала смена флага. Итальянский флаг спустили, а затем подняли норвежский. Совершил этот почетный акт Оскар Вистинг — первый среди мастеров на все руки.
Однако наречь дирижаблю имя, по традиции, могла только женщина. У холостяков Амундсена и Элсуорта никого подходящего под рукой не нашлось. А красивая жена и дочка Умберто Нобиле исключались. Стало быть, на выручку волей-неволей пришла г-жа Рисер-Ларсен. «Я, разумеется, настоял на том, что дирижабль не только должен лететь под норвежским флагом, но также и носить имя моей родины», — пишет в мемуарах полярник. Увы, и здесь все кончилось неоднозначно. Помимо флага на ахтерштевне, сам корпус дирижабля нес итальянские цвета, да и первоначальное название перед новым «крещением» не смыли. Таким образом, дирижабль «Норвегия» сохранил и свой старый номер — N-1. Знаменательно, что позднее летательный аппарат будет зарегистрирован в Норвегии тоже под номером N-1 (первый и единственный норвежский дирижабль), а значит, все уладится. Как будто бы.
Пока канонир Вистинг, Бенито Муссолини, жена Рисер-Ларсена и прочие второстепенные персонажи красовались на исторической сцене, сам полярник стоял на заднем плане как безымянный зритель. Ему не отвели никакой роли, но не оттого, что нарочито обошли вниманием, — просто он вообще не должен был здесь присутствовать. Амундсен и Элсуорт без предупреждения прибыли в Рим тремя днями раньше, а в тот день, когда была торжественно разбита бутылка шампанского, уехали, хотя дирижабль вылетал из Чампино лишь 10 апреля.
До сих пор роль Руала Амундсена во многом поразительно напоминала роль зрителя. Полярник считал, что на своем веку вполне достаточно гнул спину; не грех и явиться на Шпицберген, так сказать, к накрытому столу. Впоследствии Ролф Томмессен писал: «Вообще было очень-очень жаль, что знакомство Амундсена с экспедицией и с итальянскими участниками оказалось, по сути, крайне слабым; кроме Нобиле, он даже по фамилиям итальянцев не знал. В этой ситуации, когда было особенно важно подчеркнуть руководящую роль норвежцев, многое сложилось бы иначе, если бы сам руководитель отчетливо сознавал, что никакое славное прошлое не может заменить тяжких будничных трудов».
21 апреля 1926 года пароход «Кнут Сколюрен» прибыл в Кингсбей. Руал Амундсен сошел на берег первым, за ним последовали его спутники. Не считая денежного американца, самым близким Начальнику человеком был заведующий матчастью Фриц Г. Цапфе, который сотрудничал с ним еще во времена «Иоа». Цапфе никогда не участвовал в практических операциях, но мог похвастаться тем, что он старейший из людей Амундсена.
С тех пор как полярник два месяца назад покинул Ню-Олесунн, в здешних окрестностях произошли заметные перемены. Прежде всего бросался в глаза гигантский ангар, возвышавшийся за цветными домишками. Но ничуть не меньше поразил Амундсена монумент в честь героического прошлогоднего перелета. Да, темпы замечательные. Памятники и те не заставляли себя ждать.
Четыре дня спустя Руал Амундсен проснулся от звуков военного марша, который играли на палубе корабля «Хеймдал», пришвартовавшегося у набережной Кингсбея. Все готово. Норвежское государство и на сей раз не бросит своего великого сына в беде. Недоставало только дирижабля, но тому предстоял долгий путь. Из Рима он направился в Пулем, оттуда в Осло и дальше, в Ленинград. По сигналу готовности из Ню-Олесунна дирижабль через Вадсё вылетит на Шпицберген.
29 апреля, когда «Норвегия» все еще находится в ангаре у красных, неподалеку от Ленинграда, в Кингсбей приходит второй корабль. Швартуется к борту «Хеймдала», поскольку тот не делает поползновений освободить ему место у стенки. Это американский пароход «Шантье» с самолетом «Жозефина Форд» на борту. На палубе стоит командор Ричард Э. Бэрд — он решил лететь к Северному полюсу.
Экспедиция Бэрда явилась сюда, понятно, совершенно некстати, если не сказать невпопад. И Амундсен, и Элсуорт в общем-то знали о планах американского военного летчика. И все же норвежец, вероятно, чувствовал себя не лучше, чем капитан Скотт, услышавший, что конкурент высадился в Китовой бухте. Руал Амундсен замечает это сходство и старается использовать ситуацию с максимальной выгодой. Он сразу же признает за американцем право соперничать за Северный полюс. А тем самым оправдывает собственное поведение шестнадцатью годами раньше, в борьбе за другой полюс.
Да и Северный полюс теперь не тот, каким был прежде. Норвежец уже произвел эхолотирование и убедился, что все достойное открытия расположено по другую сторону, меж полюсом и мысом Барроу. А разве перелет над математической точкой можно сравнить с открытием нового континента?
Дирижабль «Норвегия» появился над сверкающими снегами Свалбарда ранним утром 7 мая 1926 года. Летательный аппарат имел форму сигары. И благополучный перелет из далекого Рима безусловно стал добрым предзнаменованием грядущей победы. Ловко и красиво дирижабль снизился и был зачален в своем исполинском ангаре.
Американцы развивают бурную деятельность. В ночь на 9 мая командор Бэрд и его пилот Флойд Беннетт стартуют и их «Фоккер» с лыжным шасси исчезает за северным горизонтом. На следующий день, около 16 часов, «Жозефина Форд» возвращается — с Северного полюса. Раньше, чем ожидалось. Руал Амундсен встречает американцев распростертыми объятиями.
По поводу соревновательных акций американцев обычно возникало много вопросов, не обойдется без них и на сей раз. Еще до конца мая один из кингсбейских знакомых Амундсена писал о Бэрде, что «здешний народ поговаривает, будто он сам толком не знает, где побывал». Даже для людей честных и добросовестных навигация над Ледовитым океаном была сложной задачей. Ориентиров нет, однообразная пустыня. Поэтому фактически все равно, где в точности побывал командор Бэрд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
